В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Суров понимал, что юные девочки сходят с ума от мрачных утонченных красавцев, а он слишком суров и властен, чтобы даже казаться манящим принцем. Он просто бульдозер. Мужик.
– Надень, наконец, штаны, – велел Шилов.
Суров посмотрел на него с ухмылкой:"
"– Только не говори, что ты педик, Петь. Прости, я не по этим делам.
– Сура, слушай… – голос Шилова вдруг надломился. – На меня давят. Если идея Севастьянова не выгорит, нам останется только молиться или… рассчитывать на твою Элю.
Ее имя.
Одевшись, Суров потянулся за сигаретами.
Он ни в чем ее не винил – она всего лишь юная девушка. Такая чистая и смелая – ангел, спустившийся с небес, чтобы открыть всем глаза.
Но именно сейчас Константин предпочитал оставаться слепцом. Его ненависть к чужаку, который забрал у него даже надежду на ее любовь, рубцом прошлась по его сердцу. Больше всего на свете он мечтал не просто убить его, а искупаться в его черной крови. Отвечать болью на боль – разве это не справедливо?
Закурив, Суров уселся напротив Шилова:
– Значит, к Севастьянову и молитвам у тебя меньше доверия? – криво усмехнулся он.
– Я ничего не списываю со счетов. Даже Галояна.
Суров насторожился:
– Ты хочешь в чем-то признаться, Шило? – и выпуская дым из легких: – Давай, облегчи душу, старик. Побуду твоим духовником на сегодня.
– Мы оба военные, Суров. И оба знаем, что такое долг.
– Я бы прослезился, если бы не слышал это от бесчувственного куска дерьма, – Суров осклабился: – С какого хрена такие пламенные речи?
Шилов взглянул на наручные часы.
– Твоя девочка…
«Твоя»…
Если бы это было правдой.
– … побывала в Никольской резервации, которая подверглась нападению.
Суров затушил сигарету, вперив в Шилова стеклянный взгляд. Нет, он не сразу поверил. У него будто щелкнули над ухом пальцами – он вздрогнул.
– Как она там оказалась? – спросил он, едва сдерживая негодование.
– Я приказал.
– Что ты сделал? – прошелестел голос Константина.
– Там оставались выжившие. Женщины…
– Что ты, блядь, сделал?!
Суров вспомнил ее трогательное прощание – она прощалась! – ее невинный поцелуй, в котором теперь оказалось столько смысла, что Суров до скрежета стиснул зубы.
– Неужели ты не понимаешь, что она пытается спасти на… – Шилов не успел договорить, потому что Константин проехался кулаком по его зубам.
Ударить старшего по званию? Да, он просто псих.
Но разве это имеет значение, когда весь мир катиться в ад?
Петр слетел со стула и впечатался в стену.
