В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Одна из этих тварей охотиться на девчонку, у нас не так много времени.
– Но что мне делать с ней?
– Это мои проблемы, – сухо отозвался Суров."
"Совсем скоро они оказались на вертолетной площадке. Константин снова курил, наблюдая, как садится солнце, зажигая над степью оранжевый туман. Ему не хотелось думать, что в отношении этой девушки придется принимать какое-то решение. Если она знает то, что знать не должна – это плохо. Очень плохо.
Когда они прибыли в Васильевскую, уже стемнело и были включены фонари. Спустившись в бывшее бомбоубежище, душное, как закупоренная банка, Суров ощутил неприятное предвкушение.
Эля сидела за столом с чертовой шитой раной на лбу, с ссадинами на губах и щеке, с грубо зачесанным светлым хвостом, таким небрежным, будто она только что проснулась. Одета в военный комбинезон цвета хаки с мальчишеского плеча.
У Сурова потеплело где-то внутри – неясно, с какого перепугу. Краска бросилась в лицо, и он вдруг смутился, ощущая себя полным идиотом.
Он даже не сразу заметил главного врача госпиталя, которая разглядывала пришедших с надменным лицом, будто их визит отнимал слишком много ее времени.
– Подполковник Суров, – представился он.
– Рада, что вы прибыли лично ради этой пустяковой просьбы, – женщина поднялась из-за стола и протянула руку: – Инна Владимировна. Рудова.
– Мне не хочется создавать вам проблемы, – Суров убедился, что ее рукопожатие было крепким, сухим и горячим.
– У нас будут проблемы, если сюда явится один из чужаков, – ответила она, потряхивая теперь руку Севастьянова. – Девушка не может здесь остаться.
– У нее нет метки, – заметил тот, поправляя очки выверенным движением пальца.
– Но у нее появился персональный почитатель. Я знаю, это не заканчивается ничем хорошим, – со знанием дела сказала Инна, пронзая Севастьянова хмурым взглядом. – У меня здесь люди. Раненные.
Суров усмехнулся.
Похоже с тех пор, как Эля получила собственного сталкера, она перестала быть человеком и превратилась для окружающих в большую ходячую проблему. Пожалуй, самое лучшее, что она могла сделать – раствориться в воздухе.
– Я хотела поговорить с Алексеем Станиславовичем, а потом хоть в шею гоните, – вдруг подала голос Эля, и все, кажется, вспомнили, что она не предмет мебели.
По крайней мере, на лицах присутствующих проступило крайнее изумление.
