В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Непрофессионально, одним словом. Но, черт возьми, вести себя иначе – это обман!
Лампа над тяжелыми дверьми погасла – в ловушке было безопасно.
– Сейчас ее присутствие там неуместно, – буркнул Крылов, когда я уже готовилась переступить порог.
– Он выдерживал и большее, – не согласился Суханов. – И не забывайте, что у нас мало времени.
С каких пор я стала лишь частью эксперимента? Возможно, с тех самых, как выяснилось, что у меня нет будущего. Для Суханова и Галояна я просто расходный материал?
Когда я вошла в ловушку, то осознала правоту Крылова.
– Эй? – и поняла: да, мне нестерпимо жаль его. – Ты в порядке?
Это осознание обрушилось на меня, словно лавина.
– Нет.
И облегчение.
Я медленно уселась на пол: ноги скрещены, планшет в руках.
– Просто температура твоего тела… – хотела объяснить учиненную над ним пытку.
– Я в курсе, – сквозь стиснутые зубы. – Тебе что надо в этот раз?
В ответ я могла бы соврать. Даже порывалась, но…
– У меня есть вопросы, которые я должна задать. Это очень важно.
– Валяй.
Он все еще не поднял головы. Ума не приложу, как он все это терпит: и меня, и свет, и боль.
– Нас интересует, каким образом вы перемещаетесь сквозь пространство.
– Банально, – прорычал он. – Все, что ты хочешь знать: как именно меня убить, не так ли?
Вдоль моего позвоночника проскользнул неприятный импульс.
– А ты скажешь?
– Моя смерть – часть моего ирахора. Только так.
– Часть твоего выбора?
– Да.
– То есть, ты умрешь, когда сам этого захочешь?
– Схватываешь на лету, – его голос напитан грубой язвительностью. – Что-то еще?
– Да. Здесь еще много вопросов…
– Таких же тупых?
– Ну… – запнулась, вглядываясь в перечень в планшете.
Наконец, меня пронзили яркие янтарные глаза пленника. В них плескалось любопытство и толика одобрения.
– А что хочешь знать ты, Эля?"
"Он впервые назвал меня по имени, и мое сердце вновь дернула тревога.
– Я… – даже стыдно признаться, – хочу знать, сможешь ли ты понять ценность людей?
– Интересно. И зачем мне это?
– Чтобы прекратить истреблять нас.
– Вот оно что.
