В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Пока я тащила Константина к дому, ощущая вес его тела, запах его одеколона и легкую горечь пота, я впервые подумала о том, что этот холодный день – последний день моей жизни.
– Кто из них, ты запомнила? – мы ввалились в прихожую, подрагивая от холода.
– Нет.
Смешно, но я не могла сказать, кто именно поставил метку смерти на мое лицо.
Большой холл с панорамными окнами был совмещен с кухней, здесь же был камин, кочерга и поленья.
Я помогла Сурову сесть на диван, и припав на локоть, Константин тут же измазал обивку кровью.
– В верхнем ящике кухонных шкафов бинты и медикаменты… и обезболивающее… – подсказал он.
Ложный стыд был отброшен, когда я принялась стягивать с мужчины одежду. Взгляд лишь зацепился за татуировку у него на плече: морда медведя.
– Я… я не знаю, что тут делать, – в ужасе простонала я, оглядев раны.
– Промой, залей перекисью и залепи пластырем.
– Нет такого пластыря... тут серьезно все…
На спине, под лопаткой повреждение было особенно сильным. Кровь все еще сочилась, выпачкав даже джинсы.
– Зашивать умеешь? – этот вопрос заставил меня похолодеть.
– Нет.
– Что «нет»?
– Я не смогу.
– Смоги.
Ну и…
– Сначала камин разожги. Холодно.
Ну, блин.
Когда огонь разгорелся, я вскипятила воды и обработала раны. Нужно отдать Константину должное, он даже не пискнул. Лишь дыхание задерживал, а затем шипел: «Скоро уже?»
Скоро.
Каких-то полчаса провозилась.
А затем судорожно отмывала руки от крови, чувствуя страшную панику и беззвучно рыдая, запершись в ванной. Нет, я не такая сильная, как Ангелина.
«Дура ты, Элька, – подумалось мне, – дура».
– Помоги надеть рубашку, – встретил меня зареванную Суров, демонстрируя прекрасный торс.
Похоже, я и влюбиться в него смогу.
В доме были комплекты чистых вещей. В основном, военное обмундирование. Но сейчас я натягивала на Сурова белую хлопковую рубашку, обнаруженную на втором этаже, только потому что он не мог поднять руку.
– Почему вы не эвакуировались вместе со всеми?
– Потому что обещал тебе, что ты не достанешься никому из них.
Я вскинула взгляд и тут же опустила – мы стояли слишком близко.
До чего же неловко заниматься вполне обыденными вещами – застегиванием пуговиц.
– Вы не обязаны… тем более, у меня теперь метка.
Я на нее еще не смотрела. Даже стоя в ванной и умываясь слезами, я не рискнула заглянуть в зеркало.
– Нужно спуститься в подвал. Там оставались запасы еды, – уклонился от ответа Суров.
Под запасами еды он понимал консервы.
