В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Он найдет… из преисподней достанет того, кто убил ее. Он вернется в тот дом, чтобы бережно обойтись с ее телом. Он отвезет ее к родным и похоронит. Он будет оплакивать ее. Всю жизнь, если понадобится.
– Костя?
Он вздрогнул.
Кто-то стал свидетелем его скорби? К черту, даже если это сам архангел Гавриил, спустившийся с небес по его душу.
Суров готов был рвать зубами – его горе только его.
Убрав руку от лица, он увидел Шилова.
Его друг сидел рядом на стуле, накинув на плечи халат.
– Живой, сука, – на квадратном, суровом лице полковника возникла усмешка, – ну ты и дурак! Я в жизни так не волновался!
Суров не чувствовал себя живым – сейчас нет.
Он не понимал, как именно ему реагировать на слова Шилова. Бросится на него с кулаками, разбить ему лицо или… пожать руку?
– Как я здесь оказался?
– Твоя девчонка, – сказал Шилов. – Эта Эля… она сказала. В покое никого не оставила, пока тебя сюда не доставили.
Константин почувствовал, как его сердце тревожно забилось.
Он спит?
Умер?
– Что с ней?
– С кем?
– С девчонкой? С Элей, черт возьми? Что с ней? Где она? Говори, твою мать!
– Эй-ей-ей, – изумился Шилов, – да угомонись ты! Все с ней нормально.
Суров понял, что напряжен так, что все тело одеревенело.
Легкие сдавил чудовищный спазм, и Суров откинулся на кушетку, едва заглатывая спасительный кислород.
– Она жива? Жива, Шило? Эта девочка… моя девочка… она жива?
Петр какое-то время глядел на друга изумленно.
– Да, Кость, жива, – ответил он, между тем, без должного восторга. – Она оказалась в Климовске. Понимаешь, как ее туда занесло?
– Нет."
"– Она взяла твою машину.
Суров улыбнулся.
Она умница.
– У нее метка, Костя. Она набрела на убежище, и с ней бы, наверняка, сделали то же, что делают с остальными девчонками с этой дрянью на лице. Но мне позвонила Рудова.
– Рудова, – повторил Константин, вспоминая коротко стриженную женщину-врача.
– Если я правильно понимаю, то какая-то часть вашего эксперимента можно считать удавшейся?
– Что? – прошептал Суров, теряя от изумления нить беседы. – Что за чушь?
– Он ее не убил, Сура. И даже не тронул. Понимаешь, о чем я?
– О чем? – как идиот переспросил Константин, медленно раздражаясь.
– Прошло больше суток.
– Метку поставил наш пленник, – наконец, до Сурова разом дошел смысл всего случившегося.
