С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
Их дом позволяет жить на даче не только летом.
– Ага, вот только каждые выходные она этого точно не делает. То у мальчишек соревнования, то какие-то театральные премьеры, то у тети Маши муж в командировку уезжает, а мама каждую субботу куда-то исчезает как по расписанию.
– Интересно, и кто же этот таинственный поклонник, заставивший твою мать потерять голову?
– Да в том-то и дело, что непонятно. Она охраняет его бдительнее, чем секретные архивы Ватикана. За все время мне только удалось подслушать, что его зовут Виталий.
Натка сразу же успокоилась. Не Никита Говоров – уже хорошо. Бывшего возлюбленного сестры она терпеть не могла, считая напыщенным индюком и не очень хорошим человеком, да и сама Лена после того, как все поняла про его непорядочность, вряд ли была способна к нему вернуться. А уж влюбиться тем более.
– Единственное место, где твоя мать могла встретить этого человека – это суд. Потому что больше она просто нигде не бывает. Как бы то ни было, рано или поздно ей надоест его прятать.
"И успокоенная, и одновременно раззадоренная словами племянницы, Натка отправилась за компьютер, чтобы доделать срочное задание, прилетевшее сегодня от шефа. Сашка ловко управлялась с картошкой и Настей одновременно, что, впрочем, было неудивительно. Девочка оказалась на удивление спокойной и послушной. Могла часами сидеть в углу кухонного дивана, прижимая к боку медведя Тепку, выстиранного и облагороженного, и играя купленными ей другими игрушками, еще не до конца привычными и точно не надоевшими.
Впрочем, несмотря на игрушечное изобилие, с Тепкой она не расставалась никогда, тревожно озираясь, если он вдруг пропадал из поля видимости. Подобная привязанность Натку слегка беспокоила, и она даже позвонила Тамаре Тимофеевне Плевакиной, чтобы убедиться в том, что это не патология. Профессор психологии ее полностью успокоила.
– Деточка, для маленького ребенка любимая игрушка – это вещь, связывающая миры, – голос Тамары Тимофеевны в трубке журчал, как вода в живительном источнике.
