С тех пор как попала в ковидный госпиталь, она начала понимать масштабы собственного одиночества и беспомощности. Однако сейчас она чувствует себя еще хуже — словно на крыше скорого поезда без управления, не имеющая ни малейшей возможности что-либо изменить в предстоящей опасности....
– Спасибо тебе.
* * *Я проснулась утром, словно от внутреннего толчка. До звонка будильника, я посмотрела, оставалось еще двадцать минут, но сна не было ни в одном глазу. Еще бы. Сегодня у моей сестры Натки важный день – в городском суде Энгельса состоятся слушания по заявлению Ольги Васильевой по восстановлению ее в родительских правах.
Благодаря моим советам и блестящей работе адвоката Марины Раковой Натка и Костя были привлечены к участию в деле в качестве третьей стороны. И это стало первой маленькой победой на пути к большой и окончательной.
Только накануне, когда Натка и Костя снова приехали в Энгельс, Васильева посетила их в гостинице для того, чтобы удвоить ставку.
– У вас есть время до завтрашнего утра, чтобы заплатить мне миллион, – заявила она, когда ей открыли дверь гостиничного номера, но предусмотрительно не переступая порог.
Костя молча захлопнул дверь перед ее носом. Когда Натка рассказывала мне об этом, мне казалось, что я вижу картину собственными глазами.
Последние три недели дались моей сестре непросто. Полностью понимая нашу с Костей правоту, она сцепила зубы, поступая по старой пословице «Делай что должно, и будь что будет» – дождалась медицинской справки о необходимости прохождения курса реабилитации в одной из детских московских больниц, решила в органах опеки вопрос с продлением действия разрешения на проживание Насти в Москве и вернулась в столицу, чтобы быть вместе с девочкой.
К сбору информации, которая могла бы показать суду истинное лицо Ольги Васильевой, помимо Костиных коллег из Саратовской и Пензенской областей подключился еще и специально нанятый частный детектив. Его нашел и оплатил Виталий.
Последнего я уговорила отстать от Никиты Говорова и прекратить инициированную им проверку.
