В Доме у воды ждет читатель невероятное приключение: встретите закутанную в шawl девчонку и дружелюбного лыжника, который готов на все ради тишины своего уголка. В окна стекольщика глядят толпа туристов — каждый день это их повседневный снегопад. Ваше путешествие начинается здесь, где мир вне дверей и внутри каждого сердца....
Но увидев, что шеф шутить не настроен, сменил радость на озабоченность, что тут же отразилось на скуластом холеном лице. — Что-то произошло? — поинтересовался участливо. — И что могла учудить Золотая королева, если сидит безвылазно в своем Бордо?
Пахомов вздохнул тяжело, пристально глянул на Гену, от которого почти ничего не утаивал, ни в личном, ни в работе. Лурдин, хоть и закончил юрфак и всю жизнь трудился юристом, жил по понятиям. И в этом абсолютно точно совпадал с самим Пахомовым. Тем более сам Гена, вовремя смекнув, что к чему, женился на Лилькиной сестре Ангелине и из статуса наемного сотрудника автоматически перешел в члены семьи.
Но сейчас Виктор Николаевич Пахомов даже представить себе не мог, с чего начать беседу. И стоит ли ее вообще начинать.
— Сколько у нас времени до поезда? — нехотя поинтересовался Пахом и, услышав ответ, поморщился. — Хорошо, есть время…
Гена кивнул, но про себя отметил, что тема слишком щепетильная и обсуждать ее в общественном месте Виктор Николаевич не намерен.
Лурдин предпочел все узнать сразу. Естественно, потом шеф расскажет. Но к тому времени много воды утечет, и принимать меры придется скоропалительно. Он посмотрел на одетую в школьную форму толстую официантку с густыми неаккуратными стрелками и про себя отметил, что школьницы нынче уже не те. И, дабы развеселить шефа, принялся рассказывать байку про «Райские» пельмени и другие пожелания Линкиной племянницы.
— Фляжка с собой?
Гена кивнул и, глянув опасливо на проходившую мимо «школьницу», украдкой разлил по белым кружкам янтарно-коричневую жидкость. Коньяк «Курвуазье», так любимый Пахомовым.
— Хороша курва, — пробурчал Пахом, по привычке называя благородный французский напиток польским ругательством.
— А в Париже вам не наливают, Виктор Николаевич, — осторожно хохотнул Лурдин.
— Там настоящий, — хмыкнул Пахом.
— Да я вроде… — попытался оправдаться Гена, но шеф махнул рукой и бросил небрежно:
— У нас все из одной бочки льют, Гена!"
"Лурдин обратил внимание на промелькнувшую в воздухе тонкую, но крепкую ладонь шефа. Блеснули часы на запястье — подарок французской жены и перстень на безымянном пальце. Квадратный сапфир иссиня-черного цвета и небольшой бриллиантик, примостившийся в самом углу.
