В совершенном изумлении Чарльз вышел проводить их и вернулся, нахмурившись.
– Я просто не понимаю свою дочь, – сказал он. – А ты?
– Она разрывает тебя на части. Я не могу этого вынести, даже если ты можешь. Почему ты никогда не отвечаешь?
– Посмотрите, что я с ней сделал.
– Она знала, за кого выходила замуж.
– Не думаю. Всегда нелегко быть замужем за жокеем.
– Ты слишком многое ей прощаешь! И потом, ты знаешь, что она сказала мне только что на прощание? Я ее не понимаю. Она обняла меня – обняла, а не просто клюнула в щеку – и сказала: "Позаботься о Сиде".
Я почувствовал, как слезы подступают к глазам.
– Только что. Прежняя Дженни вернулась. Она освободилась от меня.
Она вдруг почувствовала себя совсем свободной... и ей не нужно будет больше... разрывать меня на части, как вы это называете. Думаю, что вся ее разрушительная ярость наконец ушла. Она выпорхнула из клетки.
– Надеюсь, – неуверенно сказал Чарльз. – Мне надо выпить.
Я улыбнулся и присоединился к нему, но, когда мы сели есть, я обнаружил, что чувствую не облегчение, а утрату – пусть даже Дженни теперь не будет мучить и презирать меня.
Утром в четверг, выехав из Эйнсфорда пораньше, я добрался до Лондона и оставил машину, как обычно, в большом общественном подземном гараже возле Пойнт-сквер. Оттуда я пешком пошел к прачечной, где стирал рубашки, и подождал, пока дважды прогнали лоскут из Нортгемптона через сухую чистку. В результате я получил нечто похожее на тесьму бирюзового цвета с зелено-коричнево-розовым узором. Черные пятна отстирать не удалось. Я уговорил работников прогладить полосу, но единственным результатом этого было то, что полоса из мятой стала гладкой.
– Что, если постирать ее с порошком? – спросил я у дородного чистильщика, который заинтересовался этим делом.
– Ей это уже не повредит, – саркастически ответил он. Так что я постирал тряпку и снова отгладил, но кончилось все тем же – бирюзовая тесьма, неопределенный узор, упрямые черные пятна.
При помощи "желтых страниц" я отыскал выставку известного дизайнера по тканям. Неимоверно вежливый старик объяснил мне, что узор на моей тряпке выткан, а он работает с тисненым рисунком. Разный рынок сбыта, сказал он и направил меня в торговые фирмы, клиентами которых были толстосумы. Нужно проконсультироваться с декоратором, сказал старик и любезно написал мне небольшой список фирм.
Первые две не помогли мне ответить на вопрос.
