В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
— Мне больно… Семен, пусти… Прошу — пусти…
Девчонка уже захлебывалась собственными слезами, давилась, жалобно всхлипывая.
Её бы пожалеть."
"Поласкать.
Но нет — картина не отпускала.
И Семен ловко сменил положение — легко толкнул Кристину на мягкий матрас. Девушка упала лицом вниз. Передышки он ей не дал — оседлал чуть пониже бедер, сковывая ноги. Свои руки опустил на пышные ягодицы. Сжал с силой.
— Убью! — прорычала Кристина, пытаясь его скинуть.
— Как-нибудь в другой жизни.
Он быстро достал из кармана брюк две синих пилюли и, не церемонясь, запихал их в рот Кристины.
— Глотай.
Девушка послушалась. Застонала, уткнулась головой в матрас, продолжая уже молча плакать. Она больше не пыталась его скинуть, не посылала проклятия на его голову. Лишь покорно лежала, прислушиваясь к своему телу.
Семен тоже не бездействовал. Его взгляд, наполненный плавленым желанием, скользнул по открытой беззащитной шее девушки. По тонкой спине, с неуклюже торчащими сейчас лопатками. Спустился к талии, которую вполне мог охватить двумя руками.
Беспомощная. Маленькая. И в его власти.
Пожалеть бы. Приласкать. Но нет.
— Сволочь ты, Дореченцев, — донесся до его слуха едва различимый шепот.
Кристина по-прежнему упиралась головой в матрас.
Семен усмехнулся и снова с силой сжал её полушария, что магнитом притягивали его к себе. Стянуть резинку чертовых пижамных штанов и обнаженным стояком пройтись между ягодичками. Туда-сюда. Туда-сюда. Потом можно и внутрь. Прямо в тугое колечко.
— Советую выбирать выражения.
— А то что?
Она не строптивилась, она интересовалась.
— Накажу.
— Куда уж больше…
Она продолжала плакать, чувствуя себя не только униженной, но и растоптанной. Ломота в теле медленно уходила, зуд между ног так же утихал. Даже кошка и та постепенно успокаивалась. Только надолго ли? Кристина не знала, какие именно препараты дал ей Дореченцев. И как они ей аукнутся впоследствии. Доведенная до отчаяния, Кристина готовилась отказаться от приема любых медикаментов.
Дореченцев не собирался ей отпускать. Удобно устроился, гад.
— Сладил?.. Доволен?..
— Да, сладил. Нет, не доволен.
Что ему ещё от неё надо? Он полностью утвердил свою власть. Так радуйся, чертов ублюдок!
— И что не так?
Разговаривать было неудобно, Кристина повернула голову вправо. Вывернуть шею и посмотреть в глаза Дореченцеву — слишком хлопотно.
