В глубинах заснеженной тишины ждет чужая душа. Кристина в ужасе оправдывается перед Арманным за свой выбор, а тот игнорирует ее слова, пытаясь говорить о том, что кажется естественным и бессмысленном. Такова ситуация, где страсть переплетается с обманом и страхом.
Но Семен снова гнал, и зачастую спидометр падал за двести.
Кристина не любила скорость, но ничего не говорила. Терпела.
После случившегося на лесной поляне, она пыталась прийти в себя. Пока получалось плохо. То, что она пережила с Семеном, никак не укладывалось в голове.
Да, секс.
Да, она получила удовольствие.
Природа угомонилась.
Но…
Что-то случилось с самой Кристиной. Нечто, выходящее за грань её понимания. Девушка замкнулась в себе, пытаясь проанализировать свою реакцию, и с неким отчаянием понимала, что у неё ничего не получается.
Это же Дореченцев. Оборотень, который ничего кроме раздражения и желание избавиться от его общества, не вызывал. И тут… Обжигающая, выворачивающая душу страсть.
Потребность в нем.
Кристина закрыла глаза. Хватит об этом думать… Хватит.
Девушка немного удивилась, когда увидела пропускной пункт с черно-желтой будкой.
— Ты живешь на закрытой территории? — Больше не было сил терпеть тишину, и Кристина решилась на диалог.
— Да. В небольшом поселке.
— Небольшом?
— Двадцать четыре дома, если точно.
— О! — губы девушки сложились в трубочку. — Я бы не сказала, что поселок небольшой.
— Мы делаем всё, чтобы он разрастался.
Семен говорил, не глядя на неё.
Только на дорогу. Интересная реакция. Лицо сосредоточенное, брови нахмурены. Видимо, ни одну Кристину удивил их спонтанный секс. Хотя, почему спонтанный? Очень даже запланированный кем-то.
Кристина в задумчивости прикусила и без того опухшую от жарких поцелуев губу.
— Я слышала, что про тебя говорят.
Всё-таки Семен посмотрел на неё, и взгляд карих глаз обжег. В них по-прежнему плавился янтарь.
— Что я придерживаюсь старых порядков?
— Да. Правда, выражения были более… интересными.
— Хочешь их озвучить? — а вот и бархатные нотки появились в голосе, мурлыкающие, опасные.
Кристина покачала головой.
— Я похожа на самоубийцу?
— Что, всё так плохо? — Семен скривил губы.
— Не мне судить.
— Я знаю, что обо мне говорят. И это мало заботит. Что меня заботит на самом деле, так это моя семья, мой клан. Люди, что вверили свои жизни мне. Которые полагаются на меня и верность моего решения. Для них я стараюсь. И именно с ними мы построили данный поселок.
Дореченцев говорил жестко, на его красивом мужественном лице не дрогнул ни один мускул.
