Рядом с тихо отдававшимся шагом он замер. Словно подслушивая незнакомый шепот из глубины комнаты, а затем, услышав свой голос в ухаживающей рации, понял, что несет ответственность за этот загадочный звук. Проникновенно прозвучал вопрос: "Стоит ли?". Он шагнул к креслу и внимательно оглядел его — будто снаружи наблюдал за чем-то угрожающим, что вырвалось из темноты....
В траве стоит, изумленно разинув пасть и глядя вверх, крупный черный самец Народа, и мне хочется надеяться, что это Тимофей.
Знаю, я израсходовала все три дозволенных призыва, но ты же все равно слышишь меня, Бастет, слышишь свою недостойную дочь. Ведь я не прошу многого, лишь сущей малости.
Упасть в траву и на лапы.
Евгений Лукин
Великая депрессия
Ну ладно, мы рождаемся,Переживаем, старимся,Увидимся – расстанемся…Зачем?Роберт РождественскийЗдравствуй, младенчик. Добро пожаловать в нашу камеру смертников.
Приговор тебе объявят не раньше, чем научат говорить, а иначе и объявлять нет смысла.
Не горюй. В камере есть чем заняться. Неравенство – лучшая из наших выдумок. Не говоря уже о том, что ожидать казни гораздо удобнее на нарах, нежели под нарами, – борясь за лучшую участь, невольно увлекаешься и забываешь о том, кто ты на самом деле такой и куда попал.
Если же, несмотря на все старания, забыть об этом не удастся, поговори со смертниками помудрее, поопытнее – и ты поразишься, какой вокруг тебя собрался изобретательный народ. Одни объяснят, что думать надлежит не о собственной смерти, но о бессмертии камеры, где ты родился; другие растолкуют, что коль скоро существует тюрьма, то в ней должен незримо присутствовать и тюремщик. Собственно, не тюремщик (поправятся они) – благодетель, ибо на самом деле вовсе не казнит он нас, а напротив, вызволяет из застенка, построенного им самим, хотя и по нашей вине.
О том, что ждёт тебя за стенами камеры, когда отбудешь срок, допытываться также бесполезно. Всё равно никто ничего в точности сказать не сможет. Говорят, там, снаружи, хорошо. Блаженство и всё такое.
