Осень 1809 года. Молодой прапорщик Гончаров служит в Нарвском драгунском полку на Кавказской границе. В разгар войны с турками и персами он предстанет перед испытанием боем, где каждый поступок может стоить жизни. История о чести, долге и цене победы в условиях императорской России.
Сотня русских кавалеристов неслась прямо ко рву и двум прикрывающим ворота ретраншементам.
Как видно, и сами турки оторопели от такой наглости, гром пушек стих, и слышался только русский атакующий крик.
– Шестьсот, семьсот, пятьсот сотен шагов, – прикидывал на глаз расстояние до рва Тимофей. – Ура-а! – Подняв саблю, он бросил взгляд вправо. Там, так же как и он, раскрыв рот в крике, скакал рядом Лёнька, чуть дальше Ярыгин Стёпка вращал саблей, слегка приотстал Балабанов, а вот скачет с поднятым палашом Лихачёв. Изломанная линия драгунов стремительно неслась вперёд.
Судя по всему, оправившиеся от изумления турки перезарядились, и снова забухали выстрелы пушек.
– Вжи-и-и-иу-у-у! – с истошным воем пошла дальняя картечь.
«А вот это уже худо! – мелькнуло в голове у Тимофея. – Скоро и из ружей начнут доставать».
Словно в ответ на его мысли, верх земляных валов окутался облаками дыма, и громыхнул ружейный залп. Несмотря на далёкое расстояние, несколько пуль достигло целей, упал с коня один, второй кавалерист, вздыбилась поражённая свинцом лошадь.
– Стой! – рявкнул подполковник, осаживая жеребца. – Драгуны, ружья из бушматов! Целься!
Рванув вверх цевьё, Тимофей прижал приклад мушкета к плечу. Мушка ходила вверх-вниз, поймать её в целик после такой бешеной скачки не представлялось никакой возможности, и конь, и сам всадник судорожно ловили ртами горячий воздух. Пот, стекая со лба, щипал глаза.
– Ого-онь!
Палец потянул спусковой крючок, и пуля ушла куда-то туда, в сторону крепостных укреплений.
– Разворот! – рявкнул Салов. – Трубач, сигнал к отходу!
– Аппель! Аппель! – протрубил тот серию звуков.
– Бам! Бам! – часто били установленные на валах пушки. – Ба-ам! – ударила ещё одна из прикрывающего ворота ретраншемента, и свинцовые картечные шарики сыпанули по линии конных застрельщиков. Послышались истошное ржание и людские крики: «Петьку убили! Ипат ранен! Подбирай его, братцы!»
Ещё картечный выстрел, ещё один. Конь у того драгуна, что ехал за Лихачёвым, встал на дыбы и с пронзительным визгом рухнул на землю. Всадник каким-то чудом уже в падении успел вытащить ноги из стремян и отпрыгнуть. Унтер-офицер подскочил к нему и, подхватив за плечо, подсадил сзади на круп. Ещё одного сбитого на землю драгуна подхватили, спешившись, Очепов с Чановым.
– Аппель! Аппель! – гудела труба, и под эти звуки линия фланкёров неслась прочь от крепости.
Бока у Янтаря ходили ходуном, из пасти летели хлопья пены. Тимофей поглаживал измождённое скачкой животное.
