Осень 1809 года. Молодой прапорщик Гончаров служит в Нарвском драгунском полку на Кавказской границе. В разгар войны с турками и персами он предстанет перед испытанием боем, где каждый поступок может стоить жизни. История о чести, долге и цене победы в условиях императорской России.
– Всё-всё, скоро передохнём, дружище, ещё немного потерпи.
Отъехав на безопасное расстояние, драгуны перешли на рысь, а достигнув подножия холма, уже и на шаг. А на его вершине, оживлённо переговариваясь, осматривали местность в подзорные трубы господа генералы и их свита.
– Двое раненых, один калекой будет, – доложился Копорскому Тимофей. – И двух коней потеряли. Господин капитан, зачем всё это было нужно? Просто так ведь, «на ура» перед генералами к валам скакали!
– Господин прапорщик, раненых в лазарет, по ним и по убыли всего военного имущества отдельным рапортом доложитесь, – приняв устный доклад, отдал распоряжение Копорский. – У тебя погибших нет, Гончаров, а в первом эскадроне у фланкёров сразу троих картечь разорвала, насилу к себе тела вывезли.
– Выходит, повезло нам! – поворачиваясь, буркнул прапорщик."
"– Подожди, Тимофей, – остановил его командир эскадрона. – Ну не «просто так» эта ваша атака состоялась. Сам командующий корпусом лично попросил Фому Петровича её провести. Заметил, что по вам все османские пушки с северной стороны и пехотинцы палили? У Каменского теперь какое-никакое, а своё видение имеется по обороне турок и по предстоящему штурму. После вас казаки ещё на западную и восточную сторону заезжали, не так, конечно лихо, как вы, но и по ним хорошо стреляли.
– Разведка боем, – покачав головой, произнёс Гончаров. – Ясно, господин капитан, разрешите идти?
– Иди, иди, Тимофей. Велено полковым командиром фланкёров в работные наряды и караулы не привлекать. И порцион двойной ещё выдать. Так что отдыхайте. Похоже, что завтра денёк такой же жаркий будет, а то, глядишь, и похлеще.
В степи уже разгорались костры, подтянувшиеся к Базарджику войска, утомившись на марше, устраивали полевой лагерь.
– Ваше благородие, я полог постелил, а Семён вон костёр развёл. – Клушин кивнул на подтаскивавшего верхушку сухого дерева к огню драгуна. – Лягте, подремлите маленько, весь день ведь в седле провели, а как только кашка сготовится, я вас разбужу.
– Нет, Степанович, рапорт ещё нужно составлять, – ответил Тимофей. – Ты крикни, пожалуйста, отделенных командиров, вопросы у меня к ним есть.
– Сейчас, сейчас. Уже бегу. Семён, а ну-ка, седло господину прапорщику быстренько поставь и вальтрапом его накрой. Видишь, он бумагу писать будет.
– Как нога-то у лошади? – спросил у драгуна, раскрывая полевую сумку, Тимофей. – Помогла мазь фаншмита?
– Хромает немного, ваше благородие, – ответил тот, устанавливая седло на середину покрывала.
