В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Большую часть защитников с неё уже выбили пули егерей, остальные, наученные, прятались, и то тут, то там мелькали головы в чёрных лохматых шапках. Стукнула о верхний край своими лесинами тяжеленная лестница, и по ней сразу устремились вверх атакующие. Два дюжих татарина подскочили и попытались было столкнуть её вниз. Тимофей с Савелием как раз караулили, выцеливали из мушкетов этот участок и одновременно друг с другом выжали спусковые крючки. В одного татарина они точно попали, и он свалился со стены им прямо под ноги.
– В колонну становись! – крикнул Огнев. – По восемь в ряд! Быстрее, быстрее разобрались! Там наши стрелки в садах насмерть с басурманами сцепились!
Колонна побежала на звуки стрелкового боя.
– Ура! – крикнул Огнев, и «универсальная русская кавалерия», имеющая навыки пешего боя, с рёвом ударила по размазанной неорганизованной толпе.
– Раз! Раз! Раз! – с выдохом выбрасывал вперёд ствол драгунского мушкета Тимофей.
Жало его остро отточенного штыка уже успело пару раз уколоть руки двум вёртким противникам.
Хлёст сабли смуглого, жилистого воина в чёрной лохматой папахе, и он еле успел отвести этот удар в сторону. Ещё один хлёст и ещё! Вот сабля проскрежетала о ствол мушкета и слетела глубоко вниз.
