В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Только чтобы осторожнее несли, по дороге бедолагу не растрясите! Сейчас, сейчас, потерпи маненько, – успокаивал он раненого, ощупывая бок. – Тут болит? Тут? Кажись, совсем рядом пуля, далёко вовнутрь не зашла, – наконец глубокомысленно проговорил старшина. – Вона как бугром кожа оттопырилась. Ну давай, братцы, взялись вместе!
Драгуны подхватили своего товарища и, стараясь идти как можно ровнее, понесли его туда, откуда они только пару часов назад начинали атаку. В этом же направлении ковыляли самостоятельно или вместе с помощниками и другие раненые, вели под конвоем захваченных в плен, бежали с докладами вестовые.
– Осаде быть, – отдуваясь, заявил Герасим. – Такую стену, как у Гянджи, быстро никак не проломить, да и нечем пока. Передохнём, братцы, запыхался я знатно.
Раненого положили на кучу листвы и присели рядом.
– Вот ведь не сподобились сюда летом пойти, – поднял уже набившую оскомину тему Чанов Иван. – Сиди теперь под этими стенами всю зиму!
– Не начинай, Ванька, и так ведь без тебя тошно, – оборвал его Герасим.
Раненого опять подхватили и понесли дальше.
В каждом эскадроне был свой лекарь, при котором числилась отдельная фура, с двумя нестроевыми чинами. В полку был и свой врач, имеющий жалованье чуть ниже, чем у штабс-капитана, и приравненный, соответственно, по своему статусу к обер-офицерскому составу.
– Пятый ранетый уже у нас, – проворчал пожилой дядька в надетом поверх шинели окровавленном фартуке. – Сюда вот пока его кладите, дохтор сейчас сильно занятый, – кивнул он на большой шатёр. – Полежит тут маненько на пологе, а потом вовнутрь его мы сами снесём. Ступайте, ступайте, нечего вам здесь толочься.
Из шатра донеслись громкий крик и стоны.
– О Господи, спаси и сохрани! – перекрестился Герасим. – Пошли быстрее, ребята, отседова!
– Не дай бог никому сюда попасть, – проговорил задумчиво Чанов. – В Польском походе довелось мне в гошпитале полежать, насмотрелся я там всякой жути. Чуть что, там сразу руку или ногу отпиливают. Пилы у дохторов такие страшенные, с меленькими эдакими зубчиками. Минута, вжик, и культя вместо руки у служивого.
