В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Вот и будешь теперяча на голой земле тут валяться."
"– Хм, молодца, – одобрительно поглядел на смутившегося от подколки парня Захар. – Я на ярмарке по весне для своих мальцов лубяную, тонюсенькую книжечку сумел прикупить, а тут вона какая толстенная. Неужто, Тимоха, сумеешь её всю прочесть?
– Да тут её читать-то от силы едва ли два дня, – пробормотал Гончаров, – тем более она такая интересная.
– Ну-ну, – покачал головой дядька и обернулся к Фролу, – Рыжий, давай-ка поделись с Тимохой заготовленным.
– Вот точно Барин, – ворча, пошёл исполнять настойчивую просьбу своего старшего товарища Фрол. – Он, видишь ли, сидит при всяких удобствах, а ему тут все угождают!
Тимохе стало как-то не по себе, и он, оглядев сидящих возле костра рекрутов, решился:
– Братцы, а хотите, я вам вслух эту книгу буду читать? Я успел-то пару десятков страниц тут только пробежать глазами, так что ничего, и заново для вас ещё начну.
– А про что книжица-то? – поинтересовался Антип. – У нас батюшка с Успенской церкви про апостолов всякие библейские истории читал. Так-то очень даже интересно его было слушать. Мне вот шибко такое нравилось.
– Здесь написано про жизнь путешественника на тропическом, нуу это как бы на таком южном и на далёком, необитаемом острове, – вкратце рассказывал про книгу Тимофей.
– Да ты читай лучше, читай, паря, а то ведь не так интересно будет, зная загодя, что там впереди, – попросил его Захар. – Никита, ты дров подкинь и следи, чтобы Тимохиным глазам глядеть буквы было удобно, а то вон уже какая темень вокруг.
«…С самого раннего детства я больше всего на свете любил море. Я завидовал каждому матросу, отправлявшемуся в дальнее плавание. По целым часам я простаивал на морском берегу и, не отрывая глаз, рассматривал корабли, проходившие мимо…» – начал негромко читать Тимофей.
Сначала немного запинаясь о буквы старого алфавита, к десятой странице он как-то втянулся, и они ему уже особо не мешали.
