В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
От двух соседних костров подошли ещё три десятка ребят, и теперь уже перед всем рекрутским взводом разворачивалась драма кораблекрушения судна с главным героем на борту.
Часа через два в горле у чтеца запершило, и сидевший тут же ефрейтор Иконников встал со своего места.
– А ну-ка все быстро к своим кострам пошли, – скомандовал он негромко. – Видите, у Гончарова от такой долгой читки уже язык порядком устал. Пожалели бы парня, вон ведь он сколько для вас здесь старался. Есть теплая или горячая водица?
Десять дней читал на вечерних стоянках «Робинзона» Тимофей, и теперь возле его костра сидело множество народа.
– Тимофей, Овидий, он, пожалуй, слишком сложен будет для всех, а уж про Вольтера тут я вообще даже не говорю. Это ещё при матушке императрице Екатерине, весьма благоволившей к нему, было позволительно француза почитывать, но уж точно не сейчас.
Караван прошёл мимо Симбирска, Самары, переждал трёхдневную бурю в Саратове и уже в начале ноября месяца оставил за кормой Царицын.
– Всё, неделя пути нам осталась! – крикнул от рулевого весла сидящим в трюме служивым кормчий.
На стоянках сторожились усиленными караулами, места эти испокон веков были беспокойными. Ходили тут в своё время повстанческие армии атаманов Стеньки Разина и Булавина и ещё сотни более мелких шаек. После неудачной осады Царицына и разгрома у Солениковой Ватаги подполковником Михелсоном был где-то в этих местах пленён и Емельян Пугачёв. Шалили тут время от времени и степные народы.
Выбирали обычно для стоянки место в распадке, защищённое от пронизывающих ветров, разбивали лагерь и выставляли вокруг него специально заготовленные рогатины. Каждая караульная смена включала по два десятка бывалых солдат и два рекрутов. Из оружия у последних были только лишь дубины и самодельные копья с ножами в качестве наконечников.
– Ничего, полезно это будет молодым, – объяснил своим офицерам и унтерам Одиноков.
