В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
– дрожащим голосом то ли спросила, то ли обнадежила Генри, расширенными глазами глядя, как щупальца, все удлиняясь и удлиняясь, шарят по двери, явно что-то выискивая.
– Не уверена, – проговорила я и схватила Генри за руку:
– Бежать надо.
– Куда? – взвыла она отчаянно, тыкая пальцем в щупальца, уже добравшиеся до щеколды.
– К моему мужу пойдем. И к деду твоему, – твердо произнесла я, наблюдая, как щеколда начинает поддаваться мерзким отросткам.
– А…о… Да куда угодно, только подальше от сюда, – глубокомысленно выдала Генри и пронзительно завизжала, когда щеколда, подцепленная щупальцем, плавно поползла в сторону.
– Обнимай меня! – крикнула я, сама схватила ее одной рукой за талию, а второй со всей силы нажала на камень в центре висящего на моей шее кулона.
В ушах засвистело, словно ветер в горах, и нас с Генри, сцепившихся, как два клеща в брачный период, понесло по узкому, наполненному вязким серым туманом, тоннелю.
Мы летели, дружно орали, и судорожно цеплялись друг за друга, боясь, что оторвемся, разлетимся в разные стороны, и потеряемся в этом бесконечном коридоре.
А потом тоннель резко оборвался, и мы смачно шлепнулись на твердый пол, все так же не отлепляясь друг от друга.
Пока я приходила в себя и пыталась унять тошноту, головокружение и потереть отбитую об пол задницу, Генри успела очухаться, оглядеться и даже восхититься:
– Нифигасе, это куда мы попали?!
Придерживая гудящую голову я, наконец, села и огляделась. Потом еще раз огляделась, и поняла, что мы попали куда надо.
Все правильно, куда еще могла угодить верная жена, стремящаяся к своему мужу? Конечно, прямиком в спальню. Жаль, самого Родерика тут не было.
Зато царил какой-то подозрительный бардак и разруха. В углу, кверху ножками, валялось кресло, балдахин с кровати сдернут, и почему-то разбито зеркало на стене.
– Это мы где? – подала голос Генри, и принялась бродить по комнате, трогая мебель, гобелены на стенах и задирая голову на расписной потолок.
– Это моего мужа комната. – прокряхтела я, поднимаясь на ноги – все-таки, копчиком я приложилась знатно.
– А муж где? – полюбопытствовала моя компаньонка и решительно двинулась к окну, завешенному плотными гардинами.
– Нет! – завопила я, почему-то понимая, что нельзя трогать шторы, но было поздно – Генри прихватила край ткани и с силой дернула ее в сторону, открывая высокое стрельчатое окно.
