В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
Закусив до крови губу и задвинув страх подальше, я попыталась его оттолкнуть.
Потому что страшно, невыносимо, стоять так близко к его горячему телу и слушать голос, от которого по коже бегут мурашки.
Нет сил вдыхать его запах, ощущая, как в животе что-то странно покалывает. И чувствовать знакомые сильные руки на своей спине.
– Ты изменилась. – карие глаза в густых ресницах совсем близко, и сейчас в них не было ни капли спокойствия.
Внезапно он еще крепче прижал меня к себе и ловко, будто проделывал это сотни раз, вытащил шпильки из моего старушечьего пучка.
Не обращая внимания на мой возмущенный вопль, погрузил пальцы в волосы, коснулся кожи на затылке и медленно провел рукой вниз.
Наверное, я какая-то нимфоманка с нарушенной психикой, раз от этого простого движения у меня окончательно подогнулись колени. Кожа, где он ее коснулся, запылала и жаркие змейки побежали от затылка вниз, куда-то к пальцам ног.
Я застыла на вдохе, чувствуя, как делается ватным тело. И чтобы не упасть, вцепилась в камзол на его груди, в последний момент попытавшись сделать вид, что отталкиваю.
– Что вы творите? – пропищала словно придушенный котенок, ощущая, как он наклоняется ко мне еще ближе.
Мама-мия, это что вообще со мной творится! С каких пор я так на мужчин реагирую? Ведь раньше всегда всё было ровно – и с уродом Бергом, и с другими, кого я решалась до себя допустить.
Никогда рядом с мужчиной у меня не тряслись колени. И мысли не плавились, и воздух в легких не заканчивался. Мне всегда легко удавалось контролировать и себя, и окружающий мир.
Я прикрыла глаза – обещаю, я обязательно возьму себя в руки. Сразу, как только он меня отпустит, потому что оттолкнуть его самой у меня просто не было сил."
"Родерик еще раз провел по моим волосам, и неожиданно убрал руку, так что я чуть не застонала от огорчения. Наклонился, почти касаясь губами виска, и прошептал: – Я хочу узнать все твои тайны, магистр Елизавета Дворцова.
А потом… а потом взял, и отпустил.
Да еще и отошел на пару шагов в сторону, оставив меня стоять на подгибающихся ногах и с туманом в голове.
С трудом сделав вид, что рада окончанию нашей беседы, я вздернула подбородок и прошипела сквозь зубы:
– Больше не смейте ко мне приближаться! И я не понимаю, о каких тайнах вы говорите, господин-не знаю вашего имени.
Ну уж нет,никаких глупых признаний – я буду до конца стоять на том, что первый раз его вижу! Нет у него доказательств, что та наемница без волос и уважаемый магистр, это один и тот же человек.
