В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
За ценными саженцами они сделали хороший крюк, и возвращаться туда же на обратном пути ей было лень. А надо было просто оставить Барбоса в эвкалиптах и забрать потом!
Так что к моменту приземления на площадку встречи Евгения была готова поколотить всех, начиная с драконообразного любителя животных и заканчивая на диво здоровенным синим мужиком в малиновой чалме, ткнувшим в ее сторону каким-то подозрительным жезлом.
– Ты чего палкой растыкался? – максимально вежливо поинтересовался Матвей, одним движением руки отодвигая в сторону жезл сразу вместе с сине-малиновым представителем принимающей стороны.
Мужик, ошеломленно глядя на мгновенно превратившегося в человека дракона, сначала уронил жезл, потом торопливо его поднял, отсалютовал и на чистом загорском, без малейшего акцента выпалил:
– О Величайший! Это твои звери? Могу предложить в обмен на рыжую двадцать юных девственниц с голубой кровью! А за серую… возьми слона?
Евгения, конечно, пришибла бы наглого паразита за такие предложения, но она была очень занята.
Барбос решил, что только родная знакомая женщина может защитить его от дальнейших полетов, и попытался влезть к ней на ручки. В результате эвкалиптовыми слюнями воняло теперь вообще все вокруг, а команду «Сидеть!» пришлось орать таким тоном, что мгновенно сели все, кроме бывшего соседа, привычного к неповторимому вокалу.
– Ну ты понял, мужик? Какие девственницы? Моя рыжая бесценна! – Матвей даже проникся сочувствием к заметно побелевшему наглецу, передумав его убивать.
– О да… прекрасная охранница для драконов… – Впечатленный обладатель малиновой чалмы с некоторой опаской встал, посмотрел на Евгению, внушительно отчитывающую Барбоса, и шепотом предложил: – Тридцать девственниц и два слона?
– Говорю же, бес-цен-на! – Матвей с умилением посмотрел на излучающую гнев и отбивающуюся от коала-гризли Евгению. – И она, и Барбос. Друзьями не торгую. Давай там, подписывай накладную, мол, принял все в целости, доволен как слон.
– Сорок девственниц? – на всякий случай предложил синий.
– А ну, стоять! Фу! – перебил его громкий вопль дрессировщицы. – Фу, сказала! Чужой фургон! Фу! Ах вы… это что еще такое?!
– Это не вам, это другому Величайшему! – всполошился чалмоносец.
Увы, было поздно.
Глава 38
– Почему они голые и голодные?! – возмущалась Евгения, по одному вытягивая из фургона, вспоротого когтями Барбоса, молоденьких парней. Уже почти привычно синеньких, но какого-то нездорового оттенка.
