В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
Большой камень у рыцарей был всего один, но теперь они без устали швыряли с баллисты целые корзины булыжников, примерно с кулак. Таким попадет по организму – мало не покажется."
"– Я даже на Барбоса такой ошейник не разрешила бы надеть, пусть он все гортензии бы вытоптал! – Евгения сама разве что огнем не плевалась, искря от злости. И вообще, едва справлялась со странным желанием как выскочить, как выпрыгнуть, зарычать и всех съесть. Чтоб клочки по закоулочкам! Ходят тут всякие, гнездиться мешают!
– М-да, – только и смог выдавить Матвей.
– Ты видел, какие там шипы? Ей что, чешую с шеи срезали?! – в голосе Евгении был искренний ужас. Она разом забыла и подставу с перцем, и драку во дворе замка.
Гадские консервы поиздевались над Джослиной всласть. Они сетями примотали ей крылья к туловищу, закрепив поверх этой конструкции что-то типо грузовой платформы на цепях. И напялили на несчастную драконицу железный ошейник шипами вовнутрь.
– Живодеры! – продолжала возмущаться женщина. – Плюнь в них, вон, опять лезет какая-то зараза!
Зараза и правда лезла, причем очень активно, но, к счастью, в порядке очереди. Перепрыгнуть широкий ров по бокам от заткнувшего яму камня у тефлонских коней не получалось даже с разгона, так что приходилось карабкаться по выступающему над ямой препятствию.
Коням это не нравилось, рыцарям надо было спешиваться и лезть на своих двоих, волоча еще и тяжеленный доспех. Матвей был очень доволен. Ну, условно, учитывая ситуацию.
– А нефиг манией величия страдать, – негромко себе под нос бубнил он, наблюдая за страданиями тефлонцев. – Больших размеров им захотелось!
– Двоечники, – злорадно соглашалась со своим драконом бывшая учительница. – Меткий глаз, косые руки! Геометрию им в задницу, прогульщикам консервным!
Но после того, как Матвей, обернувшись драконом, от души полил наступающих огнем, стало ясно, что мозги у железяк не совсем усохли, соображают.
– Ишь ты, химзащита… Чем-то огнеупорным облились, паразиты! Ладно, этих-то я сейчас и так приголублю.
И Матвей, не вылезая из укрытия, пульнул четко в голову ближайшего рыцаря один из внушительных камней, оставленных у скалы в качестве стратегического запаса.
– Так их! – обрадовалась Евгения.
