В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
Значит, проклятые шпроты вернулись в горы, собрали на полянке форменный металлолом, который Евгения в порыве гнева ободрала с пленника, и даже не попытались отыскать самого парня?! Зато его брату предложили служить лучше, чтобы получить потом эти же доспехи в награду! Вот же… гниль баночная!
Глава 19
– Как тебя зовут, мальчик? – поскольку пацан даже не поднимал на Евгению покрасневшие от недавних слез глаза, коммуникацию пришлось налаживать ей.
– Вик… благородная госпожа, – после паузы ответил парень. И развернулся, чтобы уйти с пустыми ведрами.
Мельком глянув на здоровенную бочку, в которой ей предстояло мыться, Евгения отпустила носильщика – ясно же, что еще вернется. Чтобы наполнить купель, ему придется сбегать туда-сюда по лестнице раз десять, не меньше.
Пусть делает свою работу.
Тот, кто приспособил пацана таскать воду, либо бесчувственный болван, которому все равно, либо хороший психолог, нашедший, чем его отвлечь.
А вот когда мальчишка набегается и устанет, можно его тормознуть и поговорить.
– Вик, как зовут твоего брата? – спросила она, оценив уровень воды в бочке. Мальчишке оставался максимум еще один заход к котлу с кипятком.
– Звали… – Пацан все же не выдержал и всхлипнул. – Моего брата звали Лоренц, добрая госпожа.
– Зовут, – настойчиво поправила Евгения. – Поставь ведра, иди сюда, сядь. – Она указала на табуретку возле стола в «гостиной».
Пацан ведра не поставил. Он их уронил. Открыл рот и как сомнамбула прошагал до табуретки. Плюхнулся на нее и закрыл лицо руками.
Евгению пронзила острая жалость. Ребенок же совсем! Как ее ученики… Она плюнула на все – на конспирацию, на другой мир и его нормы приличий. Просто подошла, обняла ревущего мальчишку, погладила по голове и принялась утешать безо всяких условий:
– Твой брат жив и в безопасности.
– Рыцарское братство… – тихо начал мямлить пацан вбитые за несколько лет скрепы.
