В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
Пойдете с серыми, там точно дракон ногу сломит – кто они и откуда.
Евгения вздрогнула и непонимающе распахнула глаза. Тогда мальчишка пояснил:
– Ну, кроме крупных монастырей, у Ордена полно мелких обителей, где две-три монашки побираются, держат приют для беспризорников или стариков, лечат… Послушницы там все время меняются. Одна с пастухом сбежит, и тут же другая из ярмарочного балагана в монашки нацелится. Если на вас натянуть рясу и чепец, никто не насторожится.
– И где это все найти? – сразу перешла к делу Евгения.
– Я попробую достать до полуночи, – решительно заявил пацан. – Не волнуйтесь, придумаю что-нибудь!
Страшно было ему доверять.
Да, у Евгении есть козырь – Лоренц. И педагогическое чутье, натренированное сорока годами в школе. Вик – хороший, честный пацан. Но он всю жизнь тут прожил, Орден, можно сказать, его семья. Вот только эта семья бросила самого близкого для мальчишки человека и даже не попыталась спасти. Мда.
Вариантов всего два. Доверять или нет. Евгения выбрала первый.
Интуиция ее редко подводила. И она решила расслабиться. Ждать. Помыться, наконец, под аккомпанемент Матвеевых взрыков и женского визга.
Выбравшиеся из подвала монашки утирали пот чепчиками с явным облегчением. Похоже, дракон встречал местных девственниц неласково. Однако очередь во дворике меньше не становилась.
– Седьмая пошла! Восьмая! – вслух, с некоторым садистским удовольствием отсчитывала Евгения, намыливая волосы каким-то цветочным бальзамом. – О! Девятая! Вот это голосина.
Когда очередная мымра долго молчала, женщина начинала волноваться. А вдруг?! Кто эти драконьи инстинкты знает… Но в конце концов все опять заканчивалось слезами, взвизгами и сердитыми Матвеевыми рыками.
Евгении иногда мерещилось, что сквозь рычание проступают знакомые, практически родные соседские интонации. Сплошь матерные, правда."
"К ее огромному облегчению, ужин прибыл без племянника. Рогдван передал своей гостье море извинений. Дескать, дела ордена, к его огромному прискорбию, не позволяют ему уделить прекрасной даме положенное ей внимание.
Евгения с удовольствием откушала, благо присланное разнообразие язык не поворачивался назвать скромным монашеским ужином. И заодно продолжала отсчитывать непригодившихся девственниц. Уже пятый десяток пошел, а ведь она иногда отвлекалась, сбиваясь со счета.
