В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
Главное, чтобы в его драконьей башке этот нормальный человек проснулся.
– Пойдем через полчаса, – Вик с уверенным видом плюхнулся на табуретку у стола и посмотрел голодным взглядом на остатки ужина, – когда большинство спать разойдется. Это серые все еще подъезжают. Я вас через пристройки проведу, будто бы от ворот. И порядок.
– Так и сделаем, – кивнула Евгения, пододвигая пацану тарелку и наливая из кувшина что-то вроде местного кваса в оловянный стакан. – А пока ужинай.
– Что вы! – испугался Вик. – Мне такое нельзя… и вообще… это ваше.
– Я что, похожа на дракона, чтобы целую лошадь проглотить? – фыркнула Евгения. – Ешь и не капризничай. Я уже сыта, а тебе понадобятся силы, чтобы защитить меня и помочь твоему брату.
Она знала, в какую точку бить. Пацан сверкнул глазами и без лишних слов схватился за ложку.
Спустя полчаса две неприметные фигуры выскользнули из башни, бодрой рысцой миновали двор и скрылись в путанице служебных построек. А еще спустя какое-то время монашка в сером платье и большом ушастом чепце молча пристроилась в хвост очереди к дракону.
Глава 21
– Удобненько, – констатировала Евгения, когда ее толчком в спину сопроводили в подвал. К дракону. А следом никто не вошел, и даже дверь прикрыли от греха.
Их можно понять – а ну как звероящеру на очередной поющей бабе окончательно надоест этот цирк, и он, к примеру, чихнет. Огнем.
Петь с порога Евгения не стала, а осторожно шагнула в полутьму и пригляделась. Возле двери горело что-то вроде плошек с маслом, но света от них было так себе.
– Матвей? – шепотом позвала женщина. – Ты в себе или как?
Она тоже проявляла разумную осторожность. Ибо кто его знает. Если там в башке голимые инстинкты напрочь изможденного приставаниями зверя – всякое может случиться. И обвинять в этом соседа нельзя. Даже милый котик, если его долго доставать, может в стрессе полруки отхапать. Что уж говорить о гигантском огнедышащем ящере, которого всю дорогу мучили сетями, посадили на цепь и визжат в ухо?"
"– Ур-р-р, – донеслось из темноты.
Евгения слегка приободрилась. В драконьем урчании ей послышалась вопросительная интонация.
– Не боись, песню верещать не буду. Ты же знаешь, что мне медведь на уши в детстве наступил.
– Уху-ху-ху! – драконья туша затряслась. И теперь это очень напоминало смех. Музыкального слуха у Евгении никогда не водилось, зато голосина был мощный. И при желании она могла так гаркнуть, что соседи через два-три дома слышали.
