В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
– Я себя несвежей считать отказываюсь, понял?!
Шаман, видимо, услышал их пререкания и замер со своей колотушкой наперевес. Потом снова воззвал:
– О, Великий дракон! Что ты желаешь? Тащите еще одну… Да прольется ее кровь на алтарь, во славу великого дракона!"
"– Итицкая сила! – Евгения с перепугу отпустила край каменной дыры и зашаталась.
Какая еще кровь?! Куда прольется?! Только не это!
– Эй, чего там? Девственницу тащат? Хорошенькая хоть?
– Я тебе дам, хорошенькую! – окончательно рассвирепела Евгения и свалилась прямо соседу на руки.
– И чего предлагаешь? Выскочить к ним? – Поставив женщину на землю, Матвей озабоченно нахмурился.
– Нет, выскакивать не надо, – чуть посомневавшись, качнула головой Евгения. – Эдак и нас за компанию прирежут. Давай, что ли, изобразим им дракона?
– У-у-у-у? – вытянув губы трубочкой, тихо подвыл Матвей, явно развлекаясь.
– Я сказала дракона, а не твоего Барбоса, – нервно хохотнула женщина.
– А с железными чудищами потом кто разбираться станет?
– Потом будет потом. Если нас сейчас пришибут, железные чудища будут уже не нашей заботой, – вздохнула предполагаемая девственница.
– Нас не пришибут. Пришибут какую-то местную девчонку, – с определенной долей цинизма напомнил Матвей. – Жалко, конечно… – подумав, признал он.
Их разговор прервали самым бесцеремонным образом – у самой дыры заорали, завизжали, и сверху посыпался песок.
– Не прирежут! – вдруг догадалась женщина. – Просто скинут нам сюда еще одну… девственницу. Она увидит, что никакого дракона нет, и поднимет крик. Тогда нам точно мало не покажется!
– Ой, Ниловна, не ревнуешь ли ты часом? – приосанился Матвей, косясь при этом вверх, на дыру.
– Всю жизнь мечтала помереть с тобой в один день и один час! – огрызнулась Евгения. – Что делать-то? Давай хором рычать! Чтоб забирали свою жертву.
– Вот насчет предыдущей ты хорошо придумала, – как-то подозрительно оживился Матвей и неожиданно ущипнул соседку за задницу.
– Ай! – в полный голос взвизгнула та, и стены пещеры усилили этот крик в сотни раз, исказив его до неузнаваемости.
– Ар-р-р! – поддержал ее Матвей, попытавшись изобразить что-то похожее на хищный рык.
В сочетании с визгом и эхом вышло неподражаемо и устрашающе.
Снаружи все смолкло.
