В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
А в мирное время они жизнь страже облегчают — закрыл на ночь городские ворота и спи спокойно.
— Тиваль, а ты воевал?
— Не успел. Мелким пацанёнком ещё был.
— Жалеешь?
— О чём? Что жив остался? У меня в Восточных горах два старших брата полегли.
Ох! Ну кто меня за язык тянул?
— Прости…
— Ничего. Так ты решила, чем в городе займёшься?
Я задумалась. А действительно — чем? Раньше я хотела научиться как-нибудь читать, считать и, справившись, устроиться прислугой в хороший дом. Чтобы крыша над головой была, чтоб кормили и не били.
— Пока не знаю толком. Только, — пришла внезапно мысль, — хотелось бы научиться чему-нибудь дельному.
— Это чему же? — заинтересовался Тиваль.
— Я читать умею, но плохо. И совсем не владею оружием. Могу только камнями кидаться…
— Ты ещё скажи — шишками, — засмеялся Тиваль."
"Мне тоже стало смешно. Уж да, могучее оружие воительнице под стать.
Пока болтали, солнце поднялось в зенит.
— Сейчас ручей будет, а как переедем, сделаем привал. Волк пусть отдохнёт, а мы костёр сладим, тайру заварим, ватрушками заедим.
На привале и произошёл разговор.
Начал Тиваль:
— Суна, а почему ты в Гифаре не осталась? Нашла бы работу там.
— Я в большой город хочу.
— Думаешь, там лучше? В мелких городках и порядку больше. А грязи меньше.
Это он о чём?
Тиваль продолжил:
— В Гифаре и храм есть, и магазины, и рынок неплохой. А жизнь тихая и безопасная. Может, вернёшься, пока слишком далеко не ушла?
— Нет.
— Тогда расскажи, в чём дело. Я ж патрульный, очевидное замечаю. И вижу, что в дорогу ты как на пожар сорвалась. По-хорошему, ещё б месяц обождать надо было, пока потеплеет да сухо станет.
Я растерялась. Вроде бы уйти от хозяев без предупреждения — не преступление. И чужого я ничего не взяла. Но как рассказать о Янисе, когда самой даже думать о нём больно? А ещё врать Тивалю очень не хотелось. Каким-то чутьём я чувствовала: если солгу — он это поймёт. И не станет ругаться или пытать, а просто отвернётся, потеряв интерес.
