Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Голос гостя показался мне смутно знакомым. Я встал как вкопанный.
'Пожалуйста, — мысленно взмолился я, — пусть мне только кажется, что этот голос принадлежит тому, о ком я думаю. Пусть мне только показалось!'
Я осторожно вышел в прихожую, на этот раз не торопясь. А потом так и замер с открытым ртом.
— А вот и отец, — пробормотал я, когда снова обрел способность дышать.
В дверях стоял растерянный Алексей Дмитриевич Бендин, мой учитель физики, а за его спиной колыхался призрак той самой женщины, виденной мной утром.
Так вот где я ее видел, не в автобусе и не в магазине. Это жена Бендина, я видел их вместе. Вместе с пятилетним сынишкой.
— Дремучий случай, — прошептал я, чувствуя, что ноги подкашивают. Я оперся спиной о дверной косяк и сполз на пол. Вот теперь можно было и расстраиваться и паниковать. — Проходите, Алексей Дмитриевич, — почти прошептал я.
— Рома? — в свою очередь ахнул физик, такое чувство, что и он совсем не ожидал увидеть меня тут.
— Ты его знаешь? — в свою очередь удивился Березин.
— Угу, — простонал я, сил на пояснения у меня не было, провалиться бы сквозь землю прямо сейчас.
Бендин и Березин смотрели на меня в ожидании. Интересно, в ожидании чего? Чуда?
Я собрался и поднялся на ноги, не хватало еще действительно впасть в истерику. Потом немного отошел в сторону, пропуская Бендина и его мертвую жену. — Это и есть отец и мать похищенного ребенка. Дима, ты гений.
Березин пожал плечами и закрыл за вошедшими дверь.
13 глава
Подлость и глупость некоторых людей порой заводит в тупик.
Выражение лица у Бендина было такое, будто его только что стукнули кувалдой по голове. Он сел на предложенный Оксаной стул, втянув голову в плечи и опасливо озираясь. Призрак пристроился у его правого плеча.
— Рома, что происходит? — спросил он. Голос его дрожал.
Сейчас он был совсем не похож на того учителя, которого я знал уже много лет. Всегда такой спокойный и уверенный в себе, способный дать ответ на любой вопрос.
Человек, сидящий передо мной, представлял собой только жалкое подобие обычного Алексея Дмитриевича.
Странно, но мне захотелось попросить у Бендина прощения за все, что с ним произошло, хотя еще и сам толком не знал подробностей.
На душе было скверно."
"— Алексей Дмитриевич, — осторожно начал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Это очень долгая история. Для начала предлагаю познакомиться.
