Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Она начинала фразу, а он заканчивал. А то как они смотрели друг на друга… Я невольно позавидовал им. Я плохо представлял себе возможность, что и у меня будет такое же единение с какой-нибудь девушкой. Не уверен, что смогу когда-либо настолько раскрыться перед другим человеком.
— Дааа, — протянул Дима после продолжительного молчания. — Плохи дела, жалко ребенка.
Меня тут же вырвало от меланхоличных мыслей, и я вернулся к своему обычному состоянию.
— И что я, по-твоему, должен делать? — спросил я. — Бросаться в омут с головой? Может это вообще ребенок Сазана? Или вообще розыгрыш? И почему, дремучий случай, опять я?! Мне больше всех надо? И денег у меня нет, которые он требует.
— Из того, что ты мне рассказывал о Сазане, мне кажется, что у него не хватило бы ума на такой 'розыгрыш', - заметил Дима. — А почему ты, это вопрос не ко мне, — он ткнул пальцем в потолок и многозначительно замолчал.
— Я даже не знал, что ему известно такое длинное слово как 'благородство', однако он его частенько употребляет, — пробурчал я.
Снова повисло молчание. Каждый думал о том, что бы могло значить странное поведение Сазана. Я тоже думал, стараясь не отвлекаться на то, как Оксана положила голову Диме на плечо, а он нежно гладит ее ладонь. Кажется, моя болезнь называется одиночеством.
Я глубоко вздохнул и попытался вновь сосредоточиться на Сазане. Но в голову не приходило ничего более или менее вразумительного. Ход мыслей Сазана логике явно не поддается.
— Я вот что подумал, — Дима первым нарушил молчание. — Допустим, что ты действительно не знаешь мать этого похищенного ребенка, но ведь у ребенка должно быть два родителя. Что если ты знаешь его отца?
Хм… А мысль-то здравая… Стоит над этим поразмыслить.
Я не успел ничего ответить, как в дверь позвонили.
— Ты кого-то ждешь?
Дима покачал головой.
— Никого. А ты?
— Ко мне приходят те, кто не звонит в двери, а проходит сквозь них.
Дима кивнул, соглашаясь со мной, и пошел открывать дверь.
— Все образуется, — миролюбиво сказала Оксана. — Не расстраивайся.
— Не расстраивайся раньше времени, — пробормотал я себе под нос, — все еще станет хуже, успеешь расстроиться.
Пока что все становилось только хуже. И мое предчувствие говорило, что это еще не предел.
Дима не возвращался, в прихожей послышались голоса.
— Какого… — я не договорил и сорвался с места.
— Рома! — окликнула меня Оксана, но я уже вылетел из кухни.
