Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Реки крови, журчащей как весенний ручей, лица перемазанные кровью…
Я проснулся от холода. Было дико холодно, одеяло, которое мне дали, слишком сильно воняло, и не мог заставить себя им укрыться. Мою куртку отобрали, а также часы, ключи, деньги и ремень.
Моя рубашка была порвана и пропитана кровью Березина.
Вчерашний день получил свое логическое завершение. Диму увезли в больницу, Оксана поехала с ним. Бендин повез сына домой, а меня забрали в отделение милиции. Все так, как должно было быть.
У меня все еще стояло перед глазами полное ужаса лицо Оксаны, когда она увидела Диму на носилках.
И во всем виноват я…
Это не давало покоя.
Допрос начался сразу же, как меня привезли в отделение. Оказалось, что еще месяц назад взяли еще одного члена моей бывшей банды — Клима, Витьку Климова. Вот он и сознался во всем. Как говорится, сдал все явки и пароли. Кто был членами банды, как работали, где прятали товар, через кого сбывали, кто выступал заказчиками, ну и, естественно, кто такой Змей.
Все это поведали мне на допросе, и мне оставалось лишь кивать и говорить, что все это правда.
Я был в настолько подавленном состоянии, что не пытался ничего отрицать. Мне хотелось провалиться сквозь землю, пропасть, не быть.
Все, на что я был способен, это думать о том, что там с Димкой и просить Бога, чтобы он не умер. Я не умел молиться, никогда не пробовал, и не знал слов молитв. Сейчас я об этом жалел.
Дима не просто спас мне жизнь, он прикрыл меня собой.
Я много раз задумывался над тем, кто бы переживал, если бы я умер, но я даже не решался задавать вопрос, кто бы согласился умереть за меня.
'Лучше я', - сказал он тогда. Чем лучше? Кому лучше? Кому я нужен в этом мире?
Я чувствовал себя чудовищем. Мне было невыносимо знать, что из-за меня Дима страдает. Более того, что из-за меня Дима может умереть.
Допрос прошел как в тумане. Я все подтвердил, все подписал. Рассказал всю правду, как мы с Бендиным оказались в гараже, только об Олесе умолчал. По моим словам, история начиналась со звонка Сазана, в ходе которого он сам сказал, что у него в плену сын моего учителя.
Больше я не о чем не врал. Не хотелось. Все уже решено до моего появления здесь еще со слов Клима, меня ждет колония, и оттого, что Сазана и Мохова ждет то же самое, меня не радовало.
Когда меня проводили по коридору, я видел, как в отделение приехала мать Мохова, как она плакала и умоляла отпустить ее 'сыночка', что все это ужасная ошибка, и он ни в чем не виноват.
