Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
— Ну, во-первых, не пристрелили, а ранили, а во-вторых, пуля прошла навылет, очень удачное ранение, его обещали недельку подержать в больнице и отпустить домой.
Я вскинул голову:
— Правда?
— Правда, — ее улыбка была по-матерински мягкой. — Как же я за тебя испугалась.
— Ну да, — согласился я, — я понимаю, я ведь единственный, кто вас понимает.
— Ром, я испугалась не из-за проклятия, я испугалась за тебя.
Наверное, я целую минуту пытался понять, что она имеет ввиду, а потом удивленно открыл рот.
— Ну и чего ты так удивляешься? — она хихикнула.
Это стало для меня откровением.
— Любит… меня?
— Тебя, дурачок, — ее рука приподнялась, будто он хотела потрепать меня по волосам, а потом вернулась на место. — Между прочим, Оксана сейчас здесь.
— Где? — не понял я.
— Здесь, в этом здании. Она принесла тебе одежду переодеться, она видела, в каком виде тебя вчера увезли.
— Димка попросил?
— Она тоже тебя успела полюбить.
Я молча уставился на нее. Мой ангел сошел с ума и плетет всякий бред?
— Неужели проще думать, что ты никому не нужен, что все тебя ненавидят?
Я задумался над этим ее вопросом. Возможно, она права. Я привык к тому, что моя жизнь не представляет ценность ни для кого, кроме меня. И открытие, что я могу быть важен для кого-то, пугало.
В коридоре послышались шаги.
— Опять свидание, — сказала Жанна.
— Я, что, вип-клиент? — удивился я. — Разве можно столько посетителей подряд?
Жанна пожала плечами:
— Просто Оксана находчива, — и испарилась.
В дверях появился все тот же младший лейтенант.
— На выход, — объявил он.
Я встал и последовал за ним. Приятно было выйти из холодной камеры, я попытался расслабиться и впитать в себя теплый воздух, чтобы хватило на потом.
Оксана ждала меня в тесной комнатке для свиданий.
— Рома! — воскликнула она и заключила меня в объятия. — Мы так беспокоились за тебя! — она отстранила меня на длину вытянутых рук и тревожно вгляделась в мое лицо. — Как ты? Глаза чернющие! Ты ел? Я принесла тебе еды и одежду, выглядишь ты отвратительно.
— Знаю, — буркнул я. Было неуютно, когда она меня так обнимала. Я не привык к нежности.
— Садись, — она отошла от меня и устроилась на стуле на противоположной стороне стола.
