Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Ну, то есть, не молчали, как рыбы, а просто не вступали в дискуссии, он что-то спрашивал по делу, я отвечал, и он так же. Ничего лишнего, никаких споров и никаких рассуждений. Меня это устраивало, его, казалось, тоже. Больше непонятный синдром болтливости на меня не нападал.
Эти три дня мне было чем заняться. Рядом с тем местом, где меня бросили мои несостоявшиеся убийцы, Прохорович нашел мой рюкзак и принес в избушку. Когда мои вещи швырнули в сторону, рюкзак упал на камень и ноутбук разбился: две здоровенные трещины поперек экрана — это только внешние повреждения.
Что ж, во всяком случае, теперь мне было чем заняться.
Я разобрал свою умную машинку и без зазрения совести копался в ее содержимом, кое-что я наладил, но зависать комп не переставал, и я понял, что великого мастера-чинителя из меня не выйдет.
В тот вечер Прохоровича не было, кто его знает, куда его унесло. Скорее всего опять ушел собирать бутылки.
Я чувствовал себя неуютно. Было ощущение, что меня что-то гложет, но я не мог понять что. Дурное предчувствие, если это можно было так назвать.
В какой-то момент, закончив возиться с ноутбуком, я понял, что мой мочевой пузырь зовет прогуляться. Дремучий случай, почему все всегда так не вовремя! Один я на улицу не выползу, штормит как-никак.
"Промучившись с полчаса и убедившись, что старик не собирается возвращаться, я решился на героический поступок — встать. Спустил ноги с койки, глубоко вздохнул и поднялся. Сначала схватился за перевязанный порез, потом выпрямился и тут же еле успел ухватиться за вешалку на стене, благо, меня качнуло не носом вниз, а в сторону. Так, кое-как передвигая ноги, я добрался до двери, в прямом смысле по стенке.
Я, наконец, добрался до двери, взялся за ручку, а воображение уже выдавало: 'Мы веселые амебы, мы похожи на сугробы'.
И вот я выбрался на улицу.
