По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
* * *Придя в сознание от шума, который стоял то ли внутри пещеры, то ли у него в голове, Загорский обвел взглядом темное помещение. Вокруг него, расположившись по периметру пещеры, находились заложники. Он попытался подняться на ноги, но сильное головокружение не позволило ему этого сделать. Немного приподнявшись, подполковник не устоял и упал на холодный каменный пол.
– Смотри, он уже пришел в себя, – прозвучал охрипший голос Дмитрия.
– Они никого не убили? – Загорский узнал своего подчиненного.
– Все в порядке.
– Что со мной случилось? – подполковник в самом деле не помнил, что произошло после того, как его подвели к входу в пещеру, – сказывался сильный удар прикладом в затылок.
– Мы с Михаилом услышали шаги, доносившиеся из тоннеля… – начал было говорить Дмитрий, но Загорский его перебил:
– Начинаю вспоминать, я еще хотел ударить конвоира… но дальше ничего не помню, – Загорский потрогал затылок, на нем уже появилась огромная шишка.
– …раздались шаги, мы подумали, что боевики идут за нами. А потом была какая-то возня. И они ушли. Через минуты три я услышал стон. Мы рискнули пойти. Вы лежали у стены.
– Я думал, они меня убьют. Но, видимо, я им еще нужен, – задумчиво произнес Загорский.
– Где вас держали все это время? – поинтересовался появившийся из темноты Михаил.
– Я разговаривал с Омаром, – ответил Алексей. Неожиданно его голос стал тихим.
– Нет. Ларису и еще с десяток заложников с самолета никто больше не видел. Надеюсь, они живы, – Дмитрий отвел взгляд в сторону."
"Из темноты послышался детский плач. Подполковник прикрыл ладонью свет от лампочки, бивший в глаза, и через некоторое время мог уже отчетливо видеть фигуры людей. Пещера, где он оказался, была невелика. Единственным выходом из нее служил проем в скальной породе, за ним начиналась крутая лестница.
«Это все из-за меня. По моей вине страдают. Я поставил под угрозу жизнь многих из них, – проклинал себя Загорский, – что случилось с Ларисой? Я не должен был оставлять ее одну. Но что я мог сделать? Сожалеть о прошлом – последнее дело», – постепенно он взял себя в руки.
