По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
Пока все тихо, надо действовать».
Казалось, вот она, свобода. Но что дальше? Снаружи ждали готовые к бою десантники, но, чтобы успеть подняться в самолет хотя бы пятерке бойцов, необходимо время. Не факт, что оставшиеся в салоне боевики и дальше будут вести себя мирно, дадут захватить себя врасплох. Большинство из них, конечно же, сдадутся без боя, но с перепугу могут начать беспорядочную стрельбу. А еще в салоне есть «профи» в камуфляже. Как он отреагирует на задержку и молчание – ведь за их уходом сразу же должны последовать команды Лаврова о сдаче.
«Профи насторожится, пойдет проверять, но сам. С ним по ходу никого быть не должно. Если я сумею его вырубить, пока он меня не заметил… Хотя чего скромничать – сумею. Тогда…»
Майору оставалось надеяться, что охранник пойдет один. Уверенность в это вселяло то, что за все время, проведенное в самолете, он не заметил, чтобы рядовые боевики и телохранители в камуфляже контачили между собой.
«Сперва надо отдать команду на штурм».
Лавров осторожно приблизился к выходу.
«Еще не хватало случайную пулю от своих получить».
Майор со всеми предосторожностями выглянул в дверной проем.
Перед самолетом – ни единой души. Группа десантников, около десяти человек, стояла в отдалении.
«Их талибы и разглядывают сейчас в иллюминаторы, – решил майор, – ждут, когда пойдут сдаваться».
А дальше, до самого горизонта, насколько хватало взгляда, не наблюдалось никакого движения.
Опустив взгляд, Лавров сначала увидел ствол нацеленного на него автомата, а потом встретился взглядом со старшим лейтенантом Бархановым."
"Лавров описал условными знаками обстановку на борту и то, что предстоит совершить старлею. Барханов кивнул.
Он затолкал труп «камуфляжника» под багажный стеллаж и взял с верхней полки мегафон.
* * *После длительного ожидания в полном безмолвии, щелчки рычагов и шум открываемого люка звучали обнадеживающе. Барханов бросил взгляд на прикрывавших его бойцов и упреждающе поднял руку, напоминая пулеметчику и снайперу, чтобы не начали раньше времени. Нервы все-таки не железные, а обнаружение себя раньше времени – смерть.
Старлей, кусая губы, ждал продолжения, гадая про себя, что же происходит у него над головой.
