В мире наполненного звука, лишь мрачный гул прибоя остается последним свидетельством жизни. Попав в безвыходную ситуацию, девушке оставалось только заражаться водой и смотреть на мертвое лицо на берегу — ее единственным источником надежды и одновременно ужаса.
Так верит в собственное могущество, что даже не думает о том, что его можно на кого-то променять. В то время у него один конкурент был, и я не знала, кто из них на коне останется, поэтому подстраховалась на всякий случай. Чтобы кто бы ни победил, я в дамках оказалась. А Соня мало того, что подглядела и на телефон записала, так еще тебе проболталась и копию оставила. Отвратительная была девчонка, корчила из себя королеву. И кольцо мое зачем– то прихватила. А оно счастливое, еще мамино. Как же я была зла на девчонку! Она ведь думала, что папочка ее защитит, что ей все с рук сходить будет.
Кира сделала один осторожный шаг к обрыву. Когда-то Соня отсюда прыгала. Значит, море внизу безопасно… Было… За одиннадцать лет это могло измениться. Да что угодно могло измениться за одиннадцать лет! Где же Алексей, почему он медлит?
– Что-то твоего Ветрова все нет, – тоже забеспокоилась Лана, глядя на часы. – Пора бы ему появиться. Знаешь, а давай-ка мы с тобой…"
"Слушать ее дальнейшие планы Кира не собиралась.
Удар о воду оказался невероятно болезненным. Она ушла с головой в глубину и уже не понимала, что происходит, где верх, а где низ. Легкие разрывает огнем, и Кира хорошо знала и помнила это чувство.
Она даже не удивилась, увидев и другой привычный атрибут своих кошмаров – двенадцатилетнюю девочку с колышущимися в воде волосами и призывно распахнутыми руками.
«Вот и всё», – поняла Кира.
Но утопленница вдруг толкнула ее вверх, навстречу воздуху и распахнувшемуся от горизонта до горизонта прошитому крупными звездами плащу неба.
Кира закашлялась, выплевывая из легких воду, и поняла, что еще жива.
«Плыви. Это легко, я помогу», – почудился ей странный, едва слышный голос.
И Кира поплыла – нелепо, по-собачьи, так, как умела, но все же поплыла. Впервые за одиннадцать лет она оказалась в море не в кошмарном сне, а в реальности, и страх вдруг отступил – нет, не исчез совсем, но отошел, притаился в тени сознания, занятого сейчас только одной задачей – плыть.
Она сама не знала, как добралась до пещеры, проскользнула в лаз и, наконец, смогла встать на ноги и как следует отдышаться. Она выжила.
* * *– А ты, оказывается, отчаянная! – Алексей налил в Кирин бокал рубиново-алое вино. – Никак не ожидал, что ты прыгнешь. Лида, ну, твой психолог, сказала, что ты панически боишься воды – и вдруг.
– Я и вправду боюсь, – призналась Кира, делая осторожный глоток. – Но тогда мне показалось, что это единственный шанс спастись.
