В мире наполненного звука, лишь мрачный гул прибоя остается последним свидетельством жизни. Попав в безвыходную ситуацию, девушке оставалось только заражаться водой и смотреть на мертвое лицо на берегу — ее единственным источником надежды и одновременно ужаса.
В окно кафе светило солнце, заливая все пространство прозрачно-медовым светом. Пахло кофе и сдобой, а еще безопасностью, и это было лучше всего.
– В общем, получилось даже лучше, чем мы думали. С психологической стороны. Лида уверяет, что теперь у тебя все будет нормально, раз ты переступила через страх, – продолжил Ветров. – А мы тогда, уж извини, задержались. Светлану потянуло на откровенность, и Шаблин захотел дослушать. Его, в общем, можно понять. Ты молодец, раскрыла это дело. Когда ты узнала на фотографии кольцо, я позвонил Шаблину.
Бокалы звякнули.
– Тебе спасибо. Когда ты за мной приплыл, я сидела в пещере и не знала, что делать дальше, боялась, что вот– вот начнется прилив, – призналась Кира.
О том, что она видела Соню, девушка решила благоразумно умолчать. Вряд ли рассказ о Соне понравится Лидии или любому другому психологу, а значит, опять начнется по новой – обследования, таблетки, долгие мучительные беседы…
– Это был мой долг – спасти прекрасную даму! – Ветров рассмеялся. – Бедный Рыжий – он в это время носился кругами по набережной и писал мне полные паники эсэмэски.
Кира поколебалась, но все же решилась и, глядя в свой бокал, чтобы не смотреть на Алексея, тихо спросила:
– А мы еще увидимся в Москве?
Ветров покрутил свой бокал в руках, видимо, собираясь с мыслями, и только после этого ответил:
– Пожалуйста, только не считай меня рыцарем. Я просто отдал один старый долг. Не хотел рассказывать тебе, но раз уж зашла об этом речь… В общем, я немного знал Соню Шаблину.
