В зале священников и придворных царила напряженная тишина, в то время как я стояла на алтаре. Мое волнение сменилось тревогой, когда я поняла, что моего избранника не будет на церемонии — он болен и не сможет принять наследие своего королевства. Это оказалась последней каплей для меня: мне предстоит сама стать новой императрицей, независимо от семейного горя....
В сознании то и дело мелькали картинки пережитого когда-то, и, как я ни старалась отрешиться и сосредоточиться на реальности, у меня не получалось.
— Я могу помочь, ты же знаешь, — не принуждая, боясь оттолкнуть от себя, прошептал он.
В объятьях любимого было так хорошо и спокойно. Хотелось расслабиться, насладиться уже, наконец, нашим с ним счастьем, но то, что засело в душе, не отпускало. И я решилась.
— Тебе будет неприятно, — поджав губы, сказала я. — Не хочу марать тебя этими воспоминаниями.
Конечно же, он догадался. Не мог не понять, что именно так беспокоит меня. И именно поэтому предложил решить проблему при помощи своей силы.
— Ты — моё счастье. Оно не может быть неприятно. У меня сердце поёт, когда я вижу, как ты улыбаешься. А твои слёзы рвут мне души на части. Я знаю, что там, в храме, ты плакала не от радости. Позволь мне это изменить.
Люций слегка прикусил мочку моего уха, и я почувствовала, как меня касается его магия.
Не знаю, как её ощущали другие и могли ли, но, когда он применял её ко мне, я воспринимала это как нечто светлое, тёплое и… возбуждающее.
Думала, что супруг задаст мне вопрос и захочет получить на него ответ, но это оказалось не нужно. Повернулась к нему так, что наши лбы соприкоснулись. Чувство бесконечной эйфории окутало со всех сторон. Я слышала наше дыхание, стук сердец, и в какой-то момент показалось, что мы словно парим в облаках.
— Помогло? — Голос любимого вернул меня в реальность.
Я открыла глаза и кивнула.
— Значит, нам больше ничто не помешает? — Его сногсшибательная улыбка заставила сердце затрепетать.
— Ты всё видел? — Я не могла унять любопытство.
Прислушалась к себе и поняла, что больше не боюсь, не испытываю дискомфорта, хотя воспоминания не исчезли. Они лишь стали чуть отдалённее. Будто с тех пор прошла не пара месяцев, а годы.
— Это не важно. Ничто не важно, кроме тебя, моя хрупкая храбрая сказочница. — Развернув меня к себе лицом, Люций подарил мне совершенно невинный поцелуй, отчего в животе запорхали миллионы бабочек.
