В глубокой тьме ночи, Юля шепчет слова в ушах подруг, призывая забрать себя из жуткого зеркала. Эльвира, с ее хмурой улыбкой и пьяной песенкой, становится невероятно захватывающей backdropом для этого незнакомого ритуала. Но Юля не слушает ее — она видит нечто большее, что выходит за границы обычного, в зеркале отражается таинственная Золушка....
– Конечно! А вы что хотели, оставить меня ни с чем? Потом ты выходишь за меня, Юля, и вынашиваешь моего ребёнка.
– Жук хитрозадый! Хочешь, чтобы Юля считалась твоей женой, а не моей? – ругнулся Матвей.
– А потом, видимо, я должна развестись и с тобой, Тим, чтобы никому не было обидно? Так, что ли? – спросила я.
– Сообразительная девочка. А потом мы дружно ждём разрешения на многомужество! – подвёл черту Тим.
– Сумасшедший дом! – рассмеялась я, не веря в реальность происходящего. – Ущипни меня!
– Так?
Глаза Тима загорелись воодушевлением.
– Кажется, это уже не только щипок, – пробормотала я, чувствуя, как тело наполняется жаром предвкушения.
– Да, сладкая! Это уже кое-что другое. Но, кажется, ты совсем не против?
– Я немного против. Дай мне поцеловать свою будущую жену, – Матвей сел рядом и перетянул меня к себе на колени.
– Надо купить кольцо. И познакомиться официально с твоей тётушкой, – улыбнулся Матвей, целуя шею в паузах между словами.
– Придётся обойтись без благословления отца, – включился в разговор Тим, накручивая прядь моих волос на палец.
– И слава богу! – рыкнул Матвей, рассказав Тиму о поведении отца.
– Чёрт! – вскочил Тимофей. – И ты ни разу не приложил папашу наглой мордой о стол?! Почему я узнал об этом только сейчас?
– Тим, он же пожилой человек! – укорила я Тимофея.
– Намекаешь, что на старость лет отец совсем сбрендил?
– Я ни на что не намекаю.
– Ладно, миротворец ты наш! Представляю удивление отца, когда он узнает, что станет дедушкой!
– Ой, а давайте не будем говорить про вашего папу? Настроение портится, – попросила я.
– Мы знаем, как поднять твоё настроение! – ответил Матвей.
– Много раз подряд! – добавил Тим.
Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома и предвкушение. Они оказались не напрасными.
На этот раз в страстных прикосновениях сквозило больше нежности. Сердце замирало от любви, переполнявшей его.
Дыхание в унисон, стоны и признания любви звучали искренне, как никогда раньше.
Эпилог
Спустя три года
В домофон кто-то настойчиво звонил.
– Матвей, проследи, чтобы Тая кашей не баловалась? – попросила я, снимая фартук.
– Будет сделано, моя королева, – отозвался Матвей, заняв моё место рядом с детским стульчиком.
