В глубокой тьме ночи, Юля шепчет слова в ушах подруг, призывая забрать себя из жуткого зеркала. Эльвира, с ее хмурой улыбкой и пьяной песенкой, становится невероятно захватывающей backdropом для этого незнакомого ритуала. Но Юля не слушает ее — она видит нечто большее, что выходит за границы обычного, в зеркале отражается таинственная Золушка....
Но внутреннее чутьё мне подсказывало, что когда я вернусь на кухню, в каше будет не только Таисия, но и её папа.
Я едва отвернулась, а дочка уже начала хихикать. Значит, отмывать придётся не только стол для кормления, но и маленькую проказницу вместе с Матвеем."
"Матвей души не чаял в свой дочке. Он прощал Таечке абсолютно все капризы и баловал её, как маленькую принцессу. У красавицы были такие же тёмные прямые волосы, как у Матвея, но глаза достались мои, серо-зелёные.
Я подошла к домофону. Небольшой экран видеодомофона показал, кто пожаловал к нам в гости.
Самсонов-старший. Опять.
Я выругалась себе под нос, чтобы Тая не услышала ругательство. Ей исполнилось два годика, и она подхватывала абсолютно все слова, бранные, в том числе. Я подумала, стоит отвечать Михаилу Петровичу или нет.
В прошлые разы папа Тимофея и Матвея наговорил кучу гадостей, хоть и утверждал, что хотел видеть внучку. В первый раз Самсонов-старший появился после нашей свадьбы с Матвеем. Поначалу он вёл себя довольно неплохо, но потом заявил:
– Всё-таки что-то в этом есть! Ну, в вашей жизни втроём.
И больше он ничего не успел сказать. Матвей выставил папашу, действуя решительно. Он пригрозил Самсонову-старшему, чтобы тот не появлялся у дверей нашей квартиры.
Но с того момента прошло немало времени. Сейчас мы жили в двухэтажном доме. У меня на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо, только теперь уже моим мужем считался Тимофей, а в животе усердно крутился его сын, такой же непоседа, как его папа.
– В чём дело, Юль?
Тим появился внезапно. Я не заметила его появления, задумавшись.
– Сам посмотри, Тим!
Тим нажал на кнопку домофона.
– День добрый, Михаил Петрович. Чего желаете?
– Какой я тебе Михаил Петрович? – возмутился Самсонов-старший. – Открывайте двери! Мне надоело осаждать вашу крепость! Ну, смилуйтесь над отцом!
– Не знаю, па, стоит ли тебя впускать.
– Ну да, ну да! Было дело, каюсь! Но с того момента прошло немало времени. А мне, знаете ли, хочется увидеть свою внучку. Исключительно для того, чтобы понять, а не вбиваете ли вы в голову малышке с детства свои извращенческие взгляды на… – Самсонов старший осёкся и поправил сам себя.
