Накинув платок на голову, быстро пошла к сыну, чувствуя лопатками провожающий меня взгляд. Недобрый взгляд.
– Ничего, хотел с нами погулять, но мы гуляем вдвоем.
– Лучше бы ты дружила с Герой, он добрый.
– Я подумаю. И вообще, взрослые сами решают, с кем дружить, а с кем нет, и не слушают ничьих советов.
Да, это плохо. А еще взрослые не слушают свою интуицию и предчувствие, а потом попадают в опасные связи.
Пока шли до парка, сын рассказал про новый комикс о борьбе Супермена и Бэтмена против зла, оказывается, у них там все очень сложно. Вначале они спасали мир поодиночке, потом дрались между собой, Супермен как бы умер, но не до конца. А теперь они вместе, и у них появилась подруга.
В кармане пальто звонит телефон, достаю, смотрю на незнакомый номер, а сердце снова, как ненормальное учащает ритм. Не знаю, отвечать или нет. Это может быть кто угодно, мои объявления с номером телефона на всех сайтах – о предоставлении услуг репетитора и переводчика.
– Успенская, ну ты чего, после вчерашнего в себя прийти не можешь?
Миронова-сучка. У нее, что, номер другой?
– А вчера что-то было особенное?
– И тебе привет, Оля.
– Да, привет, Милана.
– Ну, я думаю, ты в полном восторге от вечеринки, от шикарных, красивых и богатых людей, что были там. Я, считай, тебе одолжение сделала, так могла сама пойти, но решила, тебе нужнее, может, не будешь дурой и хоть любовника найдешь состоятельного.
В университете, когда Чех выбрал меня, а не первую красавицу Миронову, к тому же дочку богатых родителей, Милана сделала мне тоже одолжение – написала зеленой краской на стене общаги, что «Успенская – шлюха».
Она, конечно, не призналась, но кто еще кроме нее? А Чехов тогда еще долго шутил, что я его любимая шлюха, и целовал как голодный. Спасибо Мироновой за это.
– Да, все прошло шикарно, спасибо, Мил, – если начну реагировать на ее колкости, сорвусь, а я девушка культурная, мать, мне нельзя. Да и Чех учил: «Говори всем врагам, что у тебя все хорошо, пусть подавятся от радости и сдохнут».
Отвлеклась, потеряла сына из вида, но нашла по яркой шапочке, а между лопаток начинает жечь заново, словно кто-то за мной пристально наблюдает.
– Знаешь, за что я тебя полюбил?
Лежим в Чехом голые в обнимку под тонким одеялом на узком собранном диване. Потому что, если его разбирать, он рассыпается на части. А его тетка строго-настрого запретила трогать ее ложе. Так и сказала: чтобы не совокуплялись на ее шикарной кровати.
