Ванька уважает тетку и выполняет ее требования, в отличие от родительских.
– Ну как тебя не любить, Успенская? К тому же Миронова написала, что ты шлюха. Вот кому ты такая – шлюха – нужна кроме меня?
– Так за что любишь?
Мое сердце готово выломать ребра, я кусаю зацелованные Ванькой губы, смотрю в его синие глаза, понимая, что вот если его не станет, если он меня бросит, я сдохну. Шагну с высотки, буду лететь ровно семь секунд, вспоминая эти синие глаза, а потом стану бесформенной массой.
Чех ведет пальцами по лицу, они у него тонкие, красивые, именно такими играют на гитаре, заставляя струны плакать и петь от горя и счастья. Так же как и мое тело, но при этом плачет от счастья душа.
Ванька невероятный, независимый, дерзкий, младший сын из профессорской семьи. Но на факультете иностранных языков Чехов был не просто так, и тут даже не блат папы-профессора. Он уникум, талант с пеленок, в десять лет свободно говорил и читал на пяти языках. Свое место он занимает по праву, но не только поэтому ему все прощается и спускается с рук любая выходка, родители тоже имеют вес.
А вот я попала на бюджет исключительно благодаря своему упорству, участию в нескончаемых олимпиадах, у меня медалей и грамот чемодан. Языки мне тоже давались легко, но никто не спешил развивать эту способность в маленькой Оленьке Успенской, мне пророчили жизнь такую же серую, как была у матери и отчима.
– Помнишь, у Мироновой на вечеринке ты была в короткой юбке, такой, как рыбья чешуя?
– Это пайетки, это модно.
– Да, страшно модно.
Ваня улыбается, у него безумно красивая улыбка, за нее все бабы потока порвут меня завтра, потому что этот придурок орал на весь парк у универа, что Успенская его женщина.
Наглый, умный, лучший.
– Так за что, говори?
– У тебя классные титьки и ноги.
– Верно. С тобой не бывает просто.
Улыбка исчезает, сейчас он серьезен, я делаю глубокий вдох, понимая: скажи он сейчас что угодно, я приму все. Пусть это будут титьки, короткая юбка «рыбья чешуя» или розовый лак на ногтях.
– Ты смотрела на меня глазами, полными страха, а сама дрожала от желания.
Как у него так получается: выбить из-под ног землю, а из легких весь воздух?
– Я уже тогда любила тебя, – отвечаю, но не слышу своего голоса,
Я влюбилась в него именно на вечеринке Мироновой, хотя знала и видела Чеха раньше, но даже подумать не могла, что он обратит на меня внимание. Поэтому сильно и не забивала им голову. А потом пропала, лишь стоило ему посмотреть на меня как-то по-особенному.
