Чувствую касание губ, чуть уловимый аромат парфюма, смешанный с сигаретным дымом, он целует…
Резко просыпаюсь, дышу, несколько секунд прихожу в себя, соображая, что это был всего лишь сон. Футболка прилипла к телу, сердце отбивает неровный ритм, нужно успокоиться, но не могу. Всхлип вырывается из груди, могу разбудить сына, кричу в подушку, сжимая одеяло до ломоты в суставах.
Он никогда мне не снился.
Бросил. Даже с того света не хочет видеть.
Немного успокаиваюсь, откидываюсь на спину, накрываю ладонью ребра с левой стороны, под грудью. Там татуировка – рваный крест, моя память, мой алтарь любви, которой не стало.
Восемь лет. Его нет восемь лет.
Я старалась забыть. Жила как могла, как умела.
Как-то пыталась дышать, общаться с людьми, не подпускала никого к себе близко, пока не попала в Эмираты, пока не встретила тех двоих. А потом родился Ванька, и я решила, что он послан мне, чтобы жить.
Медленно села, темно, прислушалась, сын сопит на своем детском диване в углу. Прошла в ванную, зажмурилась от яркого света, включив кран, долго наблюдала, как вода стекает по рукам, умылась, убрала назад волосы, посмотрела на себя в зеркало.
Большие глаза на бледном лице, в них какой-то нездоровый блеск, припухшие губы, всего сутки прошли, как я вновь была с ними. Словно и не было этих шести лет, словно так и должно быть.
Одна женщина и двое мужчин. Но как быть дальше, не знаю.
Я не знаю, кто они, чем занимаются, что делали в ресторане на вечеринке в честь слияния фирм Корнева. Я помню тонкие женские пальцы с ярким маникюром на спине Шахова, жену Павла Львовича, которая что-то восхищенно ему говорила.
Что его связывает с Корневым?
Как мы могли так встретиться, словно это все было кем-то подстроено? Но они не тянут на шутников, которые выжидали шесть лет, чтобы найти меня и наказать. Нет, Марк и Клим не такие.
О, я уже называю их по именам, так недалеко до «дорогого» и «любимого». Молодец крошка-мышка, еще несколько таких ночей и я стану совсем ручная.
А может, во всем этом замешана сучка Миронова? Да с такими мыслями можно докатиться и до всемирного заговора. Милана бы сама за них зацепилась, чтобы отомстить мне, да и разболтала бы о сыне. Она любит делать акценты на таком, мол, мать-одиночка, неудачница, да что с нее взять?
Нет, у Мироновой мозгов не хватит, там все перекисью выжжено.
Им что-то нужно от Корнева, и они ищут любые пути как-то надавить на него или что-то узнать.