Все, что нужно, он со своей стороны делает, и прикормленные люди ждут команды «фас», чтобы начать рвать тушу когда-то сильного и огромного зверя.
– Значит так, как только у нас появляется контрольный пакет акций, подключаем всех остальных. И, Рома, давай не как в тот раз, все новые лица, никто не знает, кто заказчик, и к чему все ведет в итоге.
Гончаров недоволен, год назад родственника своего пристроил второй раз, а этого делать нельзя, иначе все можем полететь в пропасть и сесть надолго.
– Значит, блокируем договоры поставок, остановка финансирования контрактов, заключаем несколько фальшивых договоров и сделок, смена всей службы охраны.
– Над этим уже работаем.
– Затем сразу меняем руководителя, и Клим подключает силовиков. Шах, ты слышишь, о чем мы?
– Слышу. Аверин, ты достал, не в первый раз.
Да, все это было не внове, но такая крупная рыба, как Корнев, попалась впервые, как бы нам она оказалась по зубам.
– Все, Рома, иди, поздно уже.
Гончаров уходит, Клим наконец закуривает, вижу, как нервно щелкает зажигалкой, не нравится ему затея с Корневым, точнее, с его семейкой. Там что жена, что дочь – рядом с ним готовы обе встать на колени и исполнить глубокий минет.
Но, черт, как-то всегда, ну как-то всегда обходилось без интима с «жертвой» или членами его семьи. Хотя в особых случаях не без этого, чего уж греха таить.
По комнате ползет сигаретный дым, за окном столица сверкает огнями, красиво. Но было еще красивее, когда крошка-мышка Оленька стояла к этому панорамному окну лицом, я натягивал ее на свой член, ловя в отражении ее взгляд.
– Да твою же мать! – чуть не налил виски мимо бокала.
– Слушай, Марк, а напомни мне, почему мы не нашли ее шесть лет назад?
Улыбаюсь, делаю глоток, вот о ком весь этот вечер думает Шах, сбрасывая звонки наследницы Корнева. Да я и сам думаю о ней, слишком часто и слишком глубоко погружаясь в воспоминания.
– Ты сидел в тюрьме восемь месяцев. Или забыл?
– Ну, блять, это я без тебя помню. А за что, сука, там оказался, может, тоже освежишь память?
Шах злится, вот бы ему сейчас бабу, чтобы пар спустил. Хотя не нашлась еще такая баба, чтобы его усмирить.
– Нас взяли в аэропорту на досмотре и нашли белый порошок в таблетнице.
– Да у меня сроду не было ни одной, мать его, таблетницы в жизни! Ни одной! Как она могла там оказаться? Как, Марк?
Слышу эти фразы в сотый раз.
