Автор
Взгляды скользят по желтой штукатурке — руины словно живые, погруженные в мрак. Медленный шаг ищет за темнотой уцелевшие следы битвы. Каждый шаг поднимает облако пыли, словно второе свидетельство присутствия ранее здесь пришельцев. Время на мгновение замедляется, пока он решает, как противостоять внезапному нападению....
И вот добивает меня окончательно: – «Полагают также, что потребность второй души покидать тело и вредить людям не зависит от личной воли Двоедушника, что это происходит, когда наступает определенный момент, и тогда Двоедушник вынужден делать это, иначе он умрет…»
Опять это слово!
Узнать еще десяток причин гибели двоедушников – то есть таких, как я – мешает морщинистая рука, которая накрывает страницу.
– А теперь выслушай меня, мальчик, очень внимательно. Повторять не стану.
И я действительно ловлю каждое слово Наставника.
– Если однажды твоя вторая душа не вернется, ты умрешь. Если он не будет выходить на охоту, ты умрешь. Но как только расплатится за твою жизнь, он покинет тебя навсегда. Будешь жить, как обычный человек…
– М-м, Наставник… – перебиваю я, заранее напрягаясь в ожидании контакта ноги с клюкой. Но старуха меня прощает. Кивает – говори, мол, так и быть. – Он действительно будет… вредить людям? И я не смогу ему помешать?
– Ты задаешь правильные вопросы.
Я не позволяю себе подать голос. Просто всем видом демонстрирую, что готов слушать дальше.
– Никакой постели!
Фраза прозвучала старомодно, но я понял, что речь не о подушках с одеялами.
Не то чтобы она меня поразила. Но все же… Никакой постели?
В свои почти семнадцать я не представлял, что такое встречаться с девушкой. «Постель» светила мне разве что в мечтах. В классе имел репутацию дурачка со справочкой.
Все, кроме Лены.
Ее обходили тоже. Просто так, без причины.
С виду не уродина. Даже наоборот. Только когда говорит, ничего непонятно. И все время прячет руки за спину. Но это же не повод…
Лена пришла в наш класс в середине года, и ее просто не приняли.
Мы с ней сидели за последними партами.
