Хотя сейчас у Морозова дел невпроворот.
— Почему загорелось, не знаешь? — спрашиваю я Надежду, включая чайник.
— Ой, да там же одни сараи! Говнобайка она и есть! Какой-нибудь притырок уснул с окурком. Вот и понеслось.
«Только бы не поджог», — зябко ежусь я, обнимая себя за плечи. По позвоночнику струится обжигающий холод.
Неблагополучный район с одной стороны примыкает к комбинату. И вполне возможно, пожар устроили по заказу Копылова.
Хотя зачем? Он же солидный человек. И не должен опуститься до лютого криминала.
«В любом случае, Тиме сейчас придется несладко», — вздыхаю я. И заслышав дружный плач дочек, несусь наверх.
— Я тебе звонил, звонил, а ты трубку не брал, — бухтит по дороге к машине Столетов.
— Спал, — огрызаюсь я, на ходу просматривая пропущенные вызовы. От Богдана, от замов, от МЧС и полиции…
«А без меня потушить не могут, блин», — морщусь я от раздражения.
— Кофе бы сейчас, — усевшись за руль, мечтаю я вслух.
— Вроде в центре какие-то ларьки работают, — подхватывает Богдан.
— Если сучонка Дроздова, то обойдусь. А то отравит еще, козел!
— Да ладно! — смеется Богдан. — Тебя скорее Лера твоя отравит.
Резко паркуюсь около обочины. Настроение и так ушло в минус от пожара в Ольховке. Еще неизвестно, какие будут последствия. А они будут.
Сейчас бы дрых рядом с женой.
— Выходи, — велю я Столетову.
— Это еще почему? — словно не понимает он.
— Бить тебя уже бесполезно. Голова давно отбита. Остается только одно. Не слушать твой поганый треп. Давай дергай отсюда.
— Да никуда я не пойду, — в своей нагловатой манере откликается Богдан.
— Тогда заткнись, понял?
Пару минут мы едем молча. А затем Столетов снова подает голос.
— Тима, а эта футболка на тебе какого бренда?
Изумленно приподняв трикотажную ткань, мельком оглядываю внушительный якорь, вписанный в треугольник. А в одном из углов покоятся пять буковок.
— Это самое важное, что тебе хочется сейчас узнать? — интересуюсь я саркастически.
— Мне — нет. А твои враги раздуют целую историю. Сколько эта тряпка стоит?
Задумываюсь на минуту. Сколько я за нее платил? Уже не помню. Кажется, восемьдесят косарей или даже сто…
В любом случае, Богдан прав. К погорельцам в такой одежке являться нельзя. Кто-нибудь обязательно сфотографирует, найдет в интернете. А там и до скандала недалеко.
— Ко мне заскочим на минутку. Выдам тебе что-нибудь демократичное, — заявляет Богдан. А я, соглашаясь, молча перестраиваюсь и, свернув в знакомый проулок, останавливаюсь около одноэтажного старого дома.
