— Ты бы хоть ставни покрасил, — киваю я на облупившуюся на створках краску.
— Некогда мне. Потом, — отмахивается Столетов и, нырнув в калитку, возвращается через минуту с белой тряпкой в руках. — На вот, мажор…
— Чей бренд не знаю, — ехидно изрекает Столетов, выпячивая грудь. — Но майка точно такая же, как и у меня. Носи на здоровье.
— Хрен с тобой, — вздыхаю я устало. Наскоро стащив футболку, откидываю ее на заднее сиденье и, напялив Столетовское добро, примирительно провожу рукой по плечу. — А трикотаж тонкий, мягкий.
— Вот и прикупи себе таких упаковку, — беззлобно бурчит Богдан. — А всю свою брендячую фигню запри в шкаф до лучших времен.
Вот не понимает товарищ! В бренде весь смысл в актуальности. Припереться куда-нибудь к уважаемым людям в майке пятилетней давности — непростительный моветон. Бренды — они же о другом.
Ты можешь. Я могу. Мы люди одного круга.
Вот только объяснять это Богдану я не собираюсь. Все равно не поймет.
— А где продают? — спрашиваю я чуть насмешливо.
Но идея годная. Дорогие тряпки в народ носить нежелательно. Мало ли что потом накидают вражины.
— Да на рынке нашем. Сходи купи.
— Обязательно! — роняю я ощерившись.
И повернув к Ольховке, именуемой в народе Говнобайкой, издалека замечаю яркое марево, поднимающееся над спящем городом.
— Твою ж мать! — рычу я, вцепившись за руль. — Тут явно поджог.
— Да, судя по пламени, со всех сторон полыхает.
— Только бы без жертв обошлось, — вздыхаю я, поднимая глаза к небу.
Резко паркуюсь неподалеку от оцепления. И даже не знаю, имею ли я право переступать черту. Там работают спасатели и полицейские. А мне потом и так все доложат. Не хочу путаться у людей под ногами.
Я бы лично послал такого шустрого функционера. Поэтому не суюсь.
— Слышь, Солнцев, пропусти, — раздается сзади голос Богдана. Видимо, встретил кого-то из знакомых. И теперь с радостью пользуется случаем показать свою значимость.
Лента демонстративно приподнимается.
— Проходите, Тимофей Сергеевич, — очень уважительно предлагает паренек в форме МЧС. Белобрысый такой. В веснушках.
И фамилия подходит. Солнцев. Радостная такая.
— Нет-нет, не хочу мешать, — мотаю я головой и решительно направляюсь к минивену с номерами УВД. Наверняка там у нас оперативный штаб.
— Тимофей Сергеевич! — несется отовсюду. Как стон, как крик о помощи.
Остановившись, осматриваю погорельцев. Видать, выскочили в чем были. И так беднота, а тут всего лишились.
— Всем поможем, не переживайте.
