Автор
При окончившемся автобусе я ринулась к выскакивавшему из него мужчине — он оказался генералом Соколом. Его массивная фигура и белая курточка с гроздью помпонов сразу же привлекли моё внимание. Внезапно на улице я замечаю неподалёку викторию, а рядом — его — высокого, крупного человека. Я бегу по улицам, отыскивая дочь среди толпы, и это ощущение тревоги усиливается с каждой секундой....
Чертыхаясь, закидываю на заднее сидение.
Занимаю свое место. Снова смотрю на лицо своей находки. Она совсем еще ребёнок, хоть и очень красивый.
Бровки в разлет. Губки пухленькие. Подбородок сердечком. Носик аккуратный немного вздернутый. На белых щеках выступают ямочки.
На густых ресницах нижнего века сверкают хрусталики слез.
Опять трогаю голые ладошки.
У нее узкая ладонь с длинными пальцами и миндалевидными ногтями. Пальчики красные. Ледяные совсем.
Беру их в обе свои, дышу на них и растираю быстро каждый пальчик с коротким розовым ноготком.
Ловлю себя на мысли, что давно не видел таких - настоящих.
Без нарощенных безобразно длинных когтей.
Ладони вроде немного потеплели, натягиваю них дохлые варежки.
Отъезжаю от остановки с риторическим вопросом: “На кой мне это все нужно?!” Но…
Тут же вспоминаю слова моей Маши: “Благие дела не требуют обоснования и понимания. Мы их делаем не для кого-то, а для себя. Потому что так чувствуем душой!”
В момент, когда я вез свою находку к себе домой, я ничего не чувствовал душой.
Глава 3
Андрей
За шесть лет до событий пролога
До посёлка по лесной дороге еду на ощупь со скоростью десять километров в час.
Преодолевая снежные торосы, думаю, лишь бы не забуксовать в них.
Периодически трогаю рукой ладонь и колено своей находки.
По телу, которое стало ощутимее теплее, понимаю, жива бедолага.
Поглядывая на нее, снова отмечаю, что девуля - красотка.
Черты лица тонкие. Кожа нежная. Губки - коралл. Из-под дурацкой вязаной шапки выбиваются светлые кудреватые пряди.
Все как я люблю.
И главное, это естественность.
Как у Маши моей было.
“Сокол, ты в каждой женщине ищешь свою жену. Но…Ведь сам знаешь: такой как Маша не бывает, шедевры вновь не создают, - бьет меня наотмашь голос разума. - Четырнадцать лет прошло, а ты все успокоиться не можешь. И главное, смириться…”
Да, не могу не согласиться.
Моя семья для меня была всем! Всем, Карл!
Я слишком долго не женился. Очень тщательно подбирал ту, с которой бы хотел родить своих детей.
Да, для меня женщина-мать было самым основным.
Почему? Да, потому что меня вырастила именно такая мама.
Для моей - я был центром ее жизни. Её вселенной! НО…
При этом не испытывал никакой гиперопеки. Не был маменькиным сынком.
