Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным.
– Конспирация, – оглянувшись по сторонам, с ироничной таинственностью произнес Олейников. – Меня майор Зорин научил. В вашей конторе «крот» шуршит, а здесь – все на ладони. «Крота-то» не поймали?
– Занимаемся. Отрабатываем версии. И мне почему-то стало казаться, что прослеживается какая-то связь с одной историей десятилетней давности.
– Вот как? – заинтересовался Олейников. – Вы, случайно, не о том «горячем» приеме, который был оказан мне на Родине?
– В том числе, – кивнул Плужников. – Думаю, ваш арест, исчезновение донесений и уничтожение генерала Кубина – звенья одной цепи. Помните блокнот Кубина, который вы мне передали перед отъездом из Москвы? Я почитал его… Так вот, генерал пытался выяснить, кому выгодна раскрутка «Ленинградского дела». И наткнулся на очень серьезных людей.
– Копнул слишком глубоко?
– Думаю, поэтому его и устранили. Одним из обвинений против генерала был ваш побег за границу. Якобы не было никакого задания, а вы бежали к отцу – весьма состоятельному человеку в США, а с Кубиным договорились за деньги, чтоб он обеспечил «коридор». Поэтому ваши донесения и пропали. Так что «крот», не исключаю, шуршит еще с тех времен…
* * *– Вырастили урода! Ты где шлялся всю ночь?! Мерзавец! – лупил Сидоров по щекам своего сына Костика, валявшегося на постели среди скомканных простыней и пустых бутылок из-под виски.
С трудом понимая, что происходит, двадцатипятилетний отпрыск вяло закрывал голову руками и лепетал:
– Папа, не надо…
– Ах, «не надо»?! Я тебе дам «не надо»! – орал Сидоров, хватая с пола разбросанные вещи Костика. – Ты где куртку порвал? Скотина! Все пьянки-гулянки!
– Мы ж просто мальчишник… Папа, не надо! По лицу не надо! У меня же свадьба…
– Мальчишник, твою мать! А если до Хрущева дойдет? Думаешь, некому донести о твоих проделках? У меня доброжелателей полно! Ты хоть об этом подумал, урод?! – вскричал Сидоров и со всего маха хлестнул сына курткой по лицу.
Из куртки вылетела перетянутая резинкой пачка долларов и шлепнулась на пол. У Сидорова округлились глаза.
– Это откуда? – спросил Сидоров, трясущимися руками поднимая пачку.
Костик не ответил. Сидоров размахнулся и со всей силы ударил его кулаком по лицу. Капли крови брызнули на белую простыню.
– Я спросил: откуда?! – повторил Сидоров, свирепо вращая глазами.
– Яша дал… – ответил, хлюпая кровью, Костик.
– Сука! – выругался Сидоров и нервно заходил по комнате.
– Папа, прости… я больше не буду… – заскулил Костик.
