Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– У меня только полтинник… – сказал он.
– Ну, давай полтинник, – согласился Олейников.
Зорин нехотя протянул купюру.
– Смотри, – продолжил Олейников, – кладем брусочек отверстием вниз на бумажку, в нашем случае на купюру, на которую мы хотим нанести микрошифр… вот так… Потом пишем на любой другой бумажке сообщение…
Олейников вырвал листок из блокнота, что-то быстро написал на нем и положил текстом вниз на стеклянную поверхность бруска.
– …кладем его текстом на стекло, прижимаем и сбоку на брусочке нажимаем кнопочку.
Олейников поднял брусок – на пятидесятирублевке появилось маленькое черное пятнышко.
– Так… – сказал Олейников, копошась в металлической коробочке, – теперь здесь должен быть пенальчик с линзами…
Олейников достал миниатюрный пенал, вынул из него линзочку и положил ее на пятнышко.
– Смотри, – сказал он, – текст с бумажки в уменьшенном размере, неразличимом для глаза, перенесся на купюру. Только глаз – как можно ближе к линзе.
Зорин приложил глаз к линзе и прочел вслух:
– Квадрига…
– Точно! Молодец! Читать умеешь… – рассмеялся Олейников.
– А что это значит – «квадрига»? – спросил Зорин.
– Это канал.
– Не понимаю… – мотнул головой майор.
– Вот и я раньше не понимал, а теперь дошло! – довольно потер руки Олейников. – Помнишь прослушку американского посольства? После получения посылки от сотрудника посольства они приняли решение прекратить все прямые контакты и общаться исключительно по каналу «Квадрига» – мол, так безопаснее…
– Ну да… – кивнул Зорин.
Олейников взял в руки абонементную книжку.
– А что украшает портик Большого театра? – спросил Олейников, показывая на изображение на обложке книжки.
– Колесница… – задумчиво произнес Зорин, – четверка лошадей… Квадрига!
– Молодец! – похлопал его по плечу Олейников. – Можешь же, когда захочешь!
* * *Вечером пошел снег.
Правительственный ЗИС-111 промчался по улице Горького и остановился у ярко освещенных витрин «Гастронома № 1», который в народе упрямо продолжали называть «Елисеевским» – в честь его бывшего владельца купца Григория Елисеева.
Из лимузина появился Романский и в сопровождении помощника прошел в магазин.
В гастрономе толпились покупатели, на них то и дело покрикивали продавцы:
– Гражданин, че, не видите, – весь товар на прилавке!..
– Одна пачка масла в одни руки!..
– Вас вон сколько, а я – одна!..
Романский остановился у молочного отдела, где долговязый покупатель с лицом доцента спорил с упитанной продавщицей.
