Автор
В мирной советской России 1960-х, где личности хуже пепла, прячутся только тогда, когда это опасно. Когда секретный агент обнаруживает, что его новый кодовое имя — "укать", он начинает думать, что мир и в самом деле окончательно проиграл. Но каким-то образом приходит заказ на убийство к самому Никите Хрущеву. Теперь он не просто должен скрыться от шпионов: теперь его жизнь — это двойное сердце агента, где каждый шаг может быть смертельным....
– Но я вот что хотел предложить… Давайте с Егор Петровичем ничего согласовывать не будем. Копайте дальше. Тем более что товарищ Романский со мной уже все согласовал!
Руденко и Шалепин не мигая смотрели на Хрущева. Тот, довольно улыбнувшись, неспешно обошел стол и сел во главе его.
– И еще, – поднял Хрущев вверх указательный палец. – Раз уж вы тут начали секретничать, то давайте обо всем, что здесь говорилось, будут знать только участники нашей вечери…
Хрущев грозно глянул на Шалепина и Руденко, потом потер ладошки и весело спросил:
– Чайку-то дадут?
* * *Ночь.
Серебристо-синяя «Волга» свернула с Рублево-Успенского шоссе на боковую дорожку и подъехала к КПП. Дорогу преграждал шлагбаум. Офицер охраны подошел к машине.
Сидевший за рулем Зорин предъявил ему свое удостоверение.
Внимательно изучив документ, офицер перевел взгляд на улыбавшегося с соседнего сиденья Олейникова.
– Это со мной, – пояснил Зорин.
– Брат я его, – добавил Олейников, – близнец.
Офицер никак не среагировал, вернул Зорину удостоверение, махнул солдату рукой, чтобы тот открыл шлагбаум, и, четко выговаривая слова, произнес:
– Товарищ Романский сказал, чтобы вы разместились во флигеле.
Проехав через лесок, «Волга» подкатила к небольшому деревянному флигелю, перед входом в который возвышалась украшенная новогодними гирляндами ель.
Олейников с Зориным вышли из машины.
Бесшумно падал снег, над лесом желтела полная луна.
Из дома никто не вышел их встречать.
Олейников огляделся: крыльцо запорошено снегом, следов нет – значит, никто не входил и не выходил последние несколько часов.
Прихожая была пуста. Казалось, в доме ни души.
По скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж и вошли в комнату.
Занавески задернуты. Посередине комнаты – круглый стол. Над ним – абажур с бахромой.
В плетеном кресле-качалке спиной к ним сидел человек.
Олейников тактично кашлянул.
Человек обернулся. Это был… Плужников!
* * *А в это время в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли день только начинался.
– И все-таки я не понимаю, – прервал Тоффроя Даллес, – если вам не удалось отменить данный Томасу приказ о переходе к фазе «Рубикон», почему он отказался от диверсии?
– Я могу дать только одно объяснение, – ответил Тоффрой. – От завербованного объекта на заводе он получил информацию об отмене полета человека.
